.
..
О ПроектеО нашей вере(апологетика)Новый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГАВРЮШИН Николай Константинович
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИРЗАБЕКОВ Василий
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИОАКИМ [Джон Парр] ( схиархимандрит)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОКШЕНЕВА Капитолина Антоновна
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КАРЕЛИН Александр Александрович
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КЕВОРКОВА Надежда Витальевна
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МИХАЛКОВ Никита Сергеевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИХАЛКОВА Надежда Никитична
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МИХАЛКОВА Анна Никитична
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
САБЛИНА Нина Павловна
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА [Мажуко] (архимандрит)
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

КАБАКОВ Александр Абрамович ( род. 1943)

Интервью   |   Статьи
КАБАКОВ Александр Абрамович

Александр Кабаков родился в 1943 году в семье офицера. После войны жил с отцом на первом советском ракетном полигоне. Закончил механико-математический факультет университета, служил в армии, был инженером в ракетном конструкторском бюро.

В 1972 году Александр начал профессионально работать журналистом в газете "Гудок". Был репортером, специальным корреспондентом, фельетонистом, заведующим отделом информации "Гудка". В годы перестройки стал обозревателем, потом заместителем главного редактора газеты "Московские новости". В последние десять лет работал специальным корреспондентом и заведующим отделом издательского дома "Коммерсант", обозревателем "Столичной вечерней газеты", заместителем главного редактора журнала "Новый очевидец".

В 80-е годы прошлого века Александр Кабаков публиковал в разных изданиях юмористические рассказы, получил за них несколько литературных премий. В 1988 году написал повесть-антиутопию "Невозвращенец", которая, будучи через год опубликованной, имела большой успех, была переведена и вышла в 90-е годы во Франции, Германии, Италии, Испании, во всех скандинавских странах, США, Японии и Китае. Написал и опубликовал также романы "Ударом на удар", "Сочинитель", "Самозванец", "Последний герой", "Поздний гость", "Все поправимо", несколько десятков повестей и рассказов, сотни эссе и статей. Были поставлены по мотивам романов два фильма: "Десять лет без права переписки" (1990, режиссер В. Наумов) и "Невозвращенец" (1991, режиссер С. Снежкин). В последние годы постоянно публикуется в журнале "Знамя" и издательстве "Вагриус".

Ни в КПСС, ни в какой-либо другой партии никогда не состоял. Не вступал и не вступает в Союз писателей и ПЕН-Клуб.


Александр Абрамович КАБАКОВ: интервью

Александр Абрамович КАБАКОВ (род. 1943) – писатель, публицист. Ни в КПСС, ни в какой-либо другой партии никогда не состоял. Не вступал и не вступает в Союз писателей и ПЕН-Клуб: ВидеоСтатьи.

Александр КАБАКОВ: ЦЕРКОВЬ ОСТАНЕТСЯ, ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ - ВРЯД ЛИ

С писателем Александром Кабаковым наша редакция побеседовала о Церкви и обществе последних двадцати лет. Разумеется, не могла остаться в стороне и тема о судьбах русской интеллигенции, которая, по мнению Кабакова, может исчезнуть как общественный слой уже в самое ближайшее время. Поделился Александр Абрамович и своими взглядами на причину непростых отношений многих интеллигентов и Церкви.


- Александр Абрамович, хотелось спросить Вас об отношении к Церкви со стороны интеллигенции.
- Это часть вопроса о современном антиклерикализме, который, как мне кажется, проявляется сегодня весьма локально. У нас ведь возмущаются даже не тем, как Церковь действует на Западе, а ругают исключительно наш Московский Патриархат, не желая проводить параллелей и сравнивать! В 90-е мы видели, как претензии к Церкви множились, причем, порой, весьма странные. Вроде того: почему все церковные иерархи не святые и прочее.

Это очень захватило интеллигенцию, потому что подвергать все сомнению - ее общественная функция. Интеллигенция обязана сомневаться, таково ее социальное назначение. И в этом же, как мне кажется, кроются все ее внутренние проблемы.

- Но на закате советской эпохи поддержка Церкви со стороны интеллигенции была крайне высока, критика и неприятие начались потом…
- Как мы уже говорили, тогда существовала мода на еще недавно запретное Православие. Интеллигенцию притягивал конфликт Церкви и власти. Советское государство официально было против религии, и интеллигенция в своем вечном противостоянии властям видела в Церкви союзника, жертву сталинизма.

А дальше действительно наступило разочарование. Гонения прекратились, Церковь не осталась вечным оппозиционером, а занялась своим прямым делом - проповедью и молитвой. Интеллигенция сочла это своего рода предательством.

Отсюда и возникла ее уверенность в том, что отныне Церковь заодно с ее вечным противником, то есть вместе с государством. Так начались разговоры о «государственном Православии». Хотя, по-моему, «госправославие» выражается лишь в том, что религию перестали уничтожать. И уж точно у Церкви нет сегодня никакой реальной власти.

Президента показывают стоящим на Пасхальной службе? Это скорее вопрос  соблюдения государственных законов, вопрос к работе телевидения, которое не передает такие же поздравления главы государства иудеям и мусульманам. Но вопрос распределения телеэфира никак нельзя обратить к Церкви, она это никак не контролирует.

С недавних пор появилась и еще одна причина негативного отношения к Церкви - рост ее активности, из-за которого Церковь непременно становится противником современного светского общества.

- Почему?
- Потому что Церковь не может быть толерантной. Так же, как интеллигенция обязана во всем сомневаться, Церковь обязана проповедовать свою веру, а значит иметь четкую позицию. Это не значит, что она обязана призывать к репрессиям и убийствам идейных противников, но Церковь должна уметь стоять на своем.

К слову, по законам современного толерантного общества Церковь имеет на это полное право, в смысле, на свою позицию. Но почему-то конкретно в отношении нее этот принцип не работает. Ей вообще запрещают иметь свое мнение по тем вопросам, по которым свободно высказывается абсолютно любой.

Извините, если кто-то скажет, что справлять нужду в подъезде - это плохо, то подавляющее большинство отреагирует спокойно, а многие согласятся. Если об этом скажет священник, опять закричат, что Церковь вмешивается в жизнь светского общества. Если бы кто-то иной сказал, что ходить вульгарно одетым - это как минимум дурной тон, а в приличные места могут и не пустить в трениках, то его бы скорее всего поддержали. Но об этом сказала Церковь, и сразу начались крики про дресс-код и про то, что «попы хотят нам навязать».

А что навязать? Духовенство имеет право на свое мнение, как и все остальные. И это мнение не должно меняться в угоду общественному вкусу.

В Церкви может быть терпимость к людям, но терпимость на уровне идей в ней невозможна. От нее требуют какой-то особой, «внутрицерковной демократии», но Церковь - это иерархическая структура, какая уж тут демократия? Вот и получается, что она просто не вписывается в нынешние общественные стандарты.

Вообще в отношении к Церкви у интеллигенции существует какой-то двойной стандарт. С одной стороны, отрицается ее сакральная и священная природа, а с другой стороны, обвиняют ее как раз в недостатке святости. Церковь не святая? Ну, так и что - если вы все-равно не верите в ее святость!

- В принципе, такое обвинение понятно. «Мы не верим потому-то и потому-то, но как можете верить вы?» - вопрос звучит примерно так.
- А это, простите, уже никого не касается: во что я верю. Это все равно, что прийти к мужчине или женщине и сказать: «Как ты можешь любить этого человека? Он же такой… противный». Тебя в лучшем случае пошлют подальше. Кому кого любить - это не твоего чужого ума дело. У меня есть свои соображения, почему я люблю эту Церковь, но они мои собственные. А ты не любишь, не считаешь ее священной - ну и какие тогда претензии, что она каким-то там твоим критериям не соответствует?

Впрочем, если говорить об отношении к Церкви непосредственно со стороны интеллигенции, то я думаю, что это уже никого не должно волновать. Интеллигенция, как мне кажется, прекращает свое существование, ее мнение значит все меньше. Это весьма прискорбно, но ничего не поделаешь, процесс «упрощения» общественной жизни идет во всем мире.

- Но ведь Церковь не имеет права игнорировать интеллигенцию, чтобы с ней ни случилось. Для нее должен быть важен каждый, вне зависимости от того, сколько представительна та или иная группа.
- Так. И Церковь должна быть внимательна к каждой личности, в том числе к каждому отдельному представителю интеллигенции, сколько бы их ни осталось. Однако как явление общественное интеллигенция, увы, вряд ли сохранится, и уже сегодня она все меньше влияет на жизнь общества.

20 лет свободы Церкви

- Александр Абрамович, говоря о двадцати годах свободы Церкви в нашей стране, хотелось бы начать с самых первых лет, когда религия только вышла из-под запрета. Каковы, по-вашему, результаты возникшей тогда моды на Православие?
- Вообще то, что происходило вокруг Церкви в 90-е годы - это странная история. Ее противники говорят, что тогдашнее увлечение было действительно только модой и не больше того. Пожалуй, это действительно так. Ну, и слава Богу. Потому что мода на Церковь и христианское отношение к окружающему миру все-таки более благотворна для человека, чем мода на разрушение. К тому же именно с моды все и начинается, любое созидание.

У меня есть знакомые, прошедшие за десять лет путь от крещения до пострига. Это нормально. На тысячу человек будет хоть один, прошедший такой путь. Будут и десятки тех, кто останутся в миру, но именно вера будет определять их жизнь, они воцерковятся.

Все это напоминает волны, которые набегают на берег. Волна уходит назад, но на берегу остается немного морских камней и песка. Потом еще и еще. Так постепенно море намывает берег. Подобно этому идут и волны увлечения религией. Осталось на берегу три камушка - уже хорошо. Желательно, конечно, больше, но требовать слишком многого нельзя.

Мне кажется, что такой истовой и всеобъемлющей веры, какая была когда-то в России, уже не будет. Но все-таки мы движемся вперед, и если скоро у нас станет принято по воскресеньям регулярно ходить в храм, как это делают в Америке или в Германии, я буду доволен, что дожил до этого дня. Знаю, что просто хождение в церковь - это отнюдь еще не настоящая вера и не настоящая религиозность. Но это все равно лучше, чем то, что есть. И это еще один шаг вперед.


- В начале 90-х волна, как Вы выразились, была очень сильной. Но стоит ли ждать новой? Вы уверены, что она вообще будет?
- Думаю, она уже идет. Вот пример. Я одиннадцать лет живу в Павловской Слободе под Москвой и регулярно езжу в город на маршрутке. Если раньше, когда мы проезжали храм, крестился от силы один человек или двое (в основном, бабушки), то сегодня это делает почти вся маршрутка. Кроме разве что гастарбайтеров, во взгляде которых я вижу в такие минуты огромное уважение к людям. Обычно они так не смотрят на нас и правильно делают - мы во многом ничтожны по сравнению с ними.

А ведь перекреститься на купола - это не так просто, это определенное насилие над собой. Потому что ты не один, и не в храме среди единоверцев. Так что это пусть небольшой, но важный шаг.

Или вот еще пример. У меня рядом с домом храм Благовещения, еще десять лет назад он стоял без крестов и был полностью разрушен, а сегодня - отреставрирован, рядом с ним строится еще один. И чуть подальше появилось несколько храмов. Но самое главное - ведь их строят на пожертвования множества людей, которые добровольно тратят на это средства. Я видел целую очередь жертвователей, и знаю, что многие из них в течение последних лет учатся жить церковной жизнью. Причем люди вполне самодостаточные, состоятельные…

Вот это и есть часть новой волны. Она снова отхлынет, конечно, но вновь останутся люди, которые укрепятся в вере. А что особенно важно, фундаментальные вопросы веры волнуют на этот раз людей, как мне кажется, больше, чем раньше. Двадцать лет назад это был, в основном, поверхностный разговор. Сегодня все намного серьезней.

- Многие поспорят с Вами. Принято считать, что мы, напротив, наблюдаем сейчас волну роста антиклерикализма и антицерковных настроений…
- Мы уже проскочили пик этих настроений. Я помню, как сильно было раздражение Церковью лет десять назад, в начале 2000-х. Это было как раз между волнами, о которых я говорю. А сейчас, по-моему, снова наблюдается спад антицерковности.

Мне кажется, что у активных богоборческих сил сегодня вообще нет шансов и причина тому — наша генетическая память. Слишком хорошо в нашей стране запомнились годы воинствующего атеизма, и то, к чему они привели…

- И все-таки, говоря о людях церковных, можно найти массу ошибок совершенных ими за эти двадцать лет. Как Вы считаете, что было сделано неправильно?
- Знаете, это очень серьезный вопрос, а вот мой ответ может показаться не очень серьезным, однако есть большая проблема, которая присутствует не только в Церкви, но и во многих наших институтах. Причем именно тех, которые я поддерживаю. Эта проблема - дурной вкус.

Если священник или тем более церковный иерарх появляется на телевидении или в газете, то говорить он должен о самом главном, о спасении душ. Он не должен говорить о процентных ставках и продуктах-ГМО, и он не может начинать предложение фразой «Я по жизни…» - ему не позволяет этого его статус. Именно такие вещи разрушают не только почтение к духовенству, но и доверие к Церкви.

Оставим ГМО для санитарных служб, но не для священников. Священник, если уж и начнет рассуждать об этом, то пусть рассуждает по-другому, ведь его проблема не в ГМО, а в спасении души. Иначе надо согласиться с некоторыми обвинениями в адрес священников, когда говорят, что они лезут не в свое дело.

- Самое распространенное обвинение в адрес духовенства 90-х состоит в том, что священники превратились в прорабов. Это уже такое общее место.
- Да, это правда. Я наблюдал лично, как за десять лет священник, отец Владислав, поднял храм возле моего дома, и, возможно, сделал это в ущерб духовной стороне своего служения, то есть в первую очередь в ущерб спасению своей собственной души. Но я, например, не возьмусь сказать, что этого не следовало делать, потому что сам хожу в этот храм, и храм очень важную роль сыграл непосредственно в моей жизни, да и в жизни многих других прихожан. Ведь сегодня в этих стенах есть люди, есть живая община, а не только кирпичи!

На мой взгляд, храмостроительство последних лет - огромная жертва, которую принесли многие священники, вплоть до высших иерархов. Может быть, жертва в ущерб себе. Храмостроительство вызывает сомнение, но если вспомнить, ради чего оно… Воздай им, Господь, за то, что они сделали!

Источник: ФОМА  О православии для широкой аудитории 
 

Александр Кабаков: «ХРИСТИАНИН ТРУДНО НАХОДИТ КОМПРОМИССЫ» Известный писатель о своей вере и противниках Церкви

Евангелие от Матфея – великая книга

- Александр Абрамович, вы в семье получили прививку веры или пришли к Богу самостоятельно?
- Мой приход к вере не имел никакого отношения к семье. Сам ли я пришел? От воли человека ничего не зависит. Всё делается волей Господней. А уж когда речь идёт о таких вещах, то безусловно.

Нечто происходит в душе. Иногда обращение человека к Богу - процесс, иногда - озарение. В моём случае это скорее процесс. Принятие православия - мой осознанный выбор. Это было примерно четверть века назад, но вдаваться в подробности я не буду. Это таинство.

- Вы жили в атеистической стране, где не то что читать Библию, говорить о ней было нельзя. Когда впервые ознакомились со Священным Писанием?
- Это было как раз в те советские времена. Тогда же у меня появился собственный экземпляр книги. Мне удалось её достать, как сейчас помню, за 25 рублей - тогда это были большие деньги. Она до сих пор у меня хранится.

- У вас есть любимые строки, которые дороги лично вам?
- Евангелие от Матфея - от начала и до конца. Грех так говорить, но, помимо всего прочего, это великая книга.

- А вы оцениваете Библию как писатель, с точки зрения литературы?
- К сожалению, да. Воспринимать текст вне писательского ощущения я уже не могу. А Священное Писание надо воспринимать без этого. Это благовествование, а не художественное произведение.

Писатель – профессия не Божеская

- Читала в ваших интервью, что вы монархист...

- В Священном Писании нигде нет упоминания о демократии. Там есть цари, но нет президентов и выборов. Я здравый человек и понимаю, что монархия в России уже невозможна. Но как идеал я расцениваю именно монархию. К сожалению, в XXI веке это уже недостижимый идеал.

- Вы посещаете храм?
- Я считаю себя прихожанином храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Павловской Слободе, где живу уже много лет. Правда, я нерадивый прихожанин - не часто хожу на литургию, не всё делаю, что следовало бы. Стараюсь соблюдать Великий пост. Не далее как сегодня я прочёл высказывание одного протоиерея, который внятно сказал, что в пост вполне возможно послабление для пожилых людей. А я уже точно пожилой, мне в этом году исполнится 70 лет. И мне довольно трудно по многим причинам соблюдать строгий пост. Но прежде всего, надеюсь, я его соблюдаю не только в отказе от пищи, но и в воздержании от страстей.

- У вас есть близкая вам икона, к которой вам проще обращаться с просьбой?
- Конечно, у меня есть такие иконы. Я часто обращаюсь к Николаю Чудотворцу. Он покровитель людей моего склада - сочинителей.

- Вы пишете книги с точки зрения православного человека? Ваша последняя книга «Старик и ангел» как-то связана с верой?
- Мне трудно судить... Надеюсь, что да. Во всяком случае, основное, вокруг чего выстроена эта книга, вокруг чего она сложилась, - это не только не противоречит христианскому взгляду на мир, а вдохновлено им. Главная идея книги - что единственное оправдание жизни - это любовь...

- Вы как-то сказали, что писатель - это дело не Божеское. Почему?
- Именно так. Писателем я хотел быть всегда. И когда в 70-е годы вышли мои первые рассказы, я осознал, что стал им... Понимаете, литературная работа предполагает некоторую попытку создать другой мир или изменить существующую реальность. А существование в Господе - это прежде всего смирение. Смирение, в свою очередь, противоречит творческому импульсу. Довольно сложно. Это и есть главное противоречие.

- Как же вы находите компромисс?
- А христианин вообще трудно находит компромиссы. Христианское отношение к миру, как мне кажется, создано на противоречии. С одной стороны, ты живёшь в миру, с другой стороны, ты пытаешься жить во Христе.

«Госправославие» – это миф

- Последний год был сложным для православных людей в России. Тяжело сейчас верующему быть публичным человеком?

- Очень трудно. Я не хочу вступать в непрерывную дискуссию с людьми, которые высказывают недовольство Церковью. Скажу только, что в нашей стране, где Церковь претерпела гонения, сравнимые разве что с гонениями времён первых христиан в Риме, просто бессовестно это забывать и нападать на Церковь. Если для этих людей Церковь не священна, то пусть они к ней относятся как к обычной общественной организации. Будем считать, что ей позволено всё то, что позволено любой другой общественной организации: собственный взгляд на происходящее, некоторая свобода от оценок других людей. А если человек рассматривает Церковь как священный институт, то для него этот вопрос вообще не стоит.

- Как, на ваш взгляд, скандалы пошатнули положение Церкви в обществе?
- Надеюсь, что нет... В 90-е годы существовала мода на православие, которое недавно ещё было под запретом. Интеллигенцию притягивал этот исторический конфликт. В Церкви она видела союзника, жертву сталинизма и… оппозиционера. А когда Церковь занялась проповедью и молитвой - своим прямым делом, часть интеллигенции разочаровалась. Так начались разговоры о «государственном православии». Хотя, по-моему, «госправославие» выражается лишь в том, что религию перестали уничтожать на государственном уровне.

Но я вижу и обратную тенденцию. Много людей обращаются к православию. Когда едешь домой, можно видеть, как люди в маршрутке крестятся на храм. А ведь осенить себя крестом - это не так просто. Ты не в храме, среди единоверцев. Нужно сделать определённое усилие. Это небольшой, но важный шаг.

Источник:  КРЕСТОВСКИЙ МОСТ Православная газета

РАССУЖДЕНИЯ ОБ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОМ СОСТОЯНИИ КУЛЬТУРЫ И ЧЕЛОВЕКА


Поводом для разговора с Александром Кабаковым послужил его роман "Всё поправимо", отмеченный в прошлом году двумя престижными литературными премиями - имени Аполлона Григорьева и "Большая книга".

- Александр Абрамович, я хочу построить наш разговор на основе проблем, которые так или иначе оказались отраженными в вашем романе. Большая его часть посвящена советским временам, дух которых вам очень хорошо удалось передать. Ваша книга появилась в момент, когда ностальгия по советскому, мода на советское находятся на пике.
- Вся эта ностальгия идет из телевизора, происходит массовое промывание мозгов. Я даже не уверен, что оно производится по приказу сверху. На этой ниве трудятся энтузиасты эстетских постмодернистских игр, причем они считают эти игры безвредными. Надо признать, что ностальгия по советскому времени востребована людьми, которых свобода обременяет. Свобода действительно тяжела и раздражающа. Отсюда популярность в течение всего XX века в среде западных интеллигентов всякого рода левизны, отсюда же ее популярность сегодня, в том числе и у нас. Повторяю, очень многим людям не нравится свобода. Лихие ребята с телевидения давно это поняли, начали они с невинного на первый взгляд проекта "Старые песни о главном", сейчас работа идет с гораздо большим размахом. Отсюда и более серьезный результат.

- Насколько эти игры опасны, по-вашему?
- Ведь и мой роман можно рассмотреть как часть этих игр. Имперская эстетика очень привлекательна, ее принято противопоставлять этике. Существуют безответственные люди, которые профессионально работают в культуре и серьезно считают, что эстетика важнее этики. Эстетические достижения на пути реанимации большого стиля для них важнее этических последствий. Это проявление группового эгоизма. Опасны ли эти игры? Не думаю, что опасны. Изменить сейчас уже ничего нельзя, потому что придется отменять частную собственность. А это, учитывая сегодняшние обстоятельства, потребовало бы не просто новой революции, понадобилась бы революция, еще более кровавая и чудовищная, чем та, которая случилась в 1917 году. Она невозможна у нас потому, что на кровавую революцию не найдется исполнителей. Общество было сильно деидеализировано еще в брежневскую эпоху, в постперестройку с пассионарностью идеалистов в нашей стране было покончено навсегда. Того русского народа, который за лозунги "Землю - крестьянам", "Заводы - рабочим" был готов пропороть брюхо другому, при этом рискуя собственным брюхом, больше не существует. Если бы революция в принципе была возможна, она бы произошла, например, в 1993 году. Пассионарную часть русского народа последовательно выбивали весь XX век. Гражданская война уничтожала пассионариев с обеих сторон, потом был большой террор и Великая отечественная война, оставшиеся крохи пассионарности разложились в брежневскую эпоху.

Пассионариев у нас нет, а без них революций не бывает. Есть молодые люди, которые играют в пассионарность, это прежде всего лимоновцы. Эдуарду Вениаминовичу зачтется за соблазнение малых сих, причем за соблазнение в личных тщеславных целях. Это все игры. Сценарий, описанный национал-большевистским Горьким - весьма талантливым молодым человеком Захаром Прилепиным, роман которого попал в короткий список Букера, абсолютно фантастичен, такие события невозможны.

- Понятно, что он писал о том, чего ему хотелось бы.
- Не уверен, что ему хотелось бы революции. По моему впечатлению от общения с ним, ему бы хотелось получить Букера. И слава богу, что он писатель, а не революционер.
А вот какая опасность реальна, так это опасность для культуры. Всякая революция всегда происходит в двух сферах - общественно-политической и культурной. Культурная революция - это отнюдь не изобретение китайцев, как у нас принято считать. Великой Октябрьской революции предшествовала революция культурная, которую называют Серебряным веком. Разрушение традиционной культуры - это начало начал. В этом смысле сегодня опасное время. Разрушение традиционной культуры происходит колоссальными темпами, с огромной интенсивностью и эффективностью, сопровождаясь при этом бешеными аплодисментами профессионального сообщества!

- Постойте, но если взглянуть на сегодняшний литературный процесс, мысли о разрушении традиционной культуры не приходит.
- А что вы называете литературным процессом? Премии "Большая книга" и "Русский Букер"? Но это не литературный процесс, это мейнстрим. Реальный литературный процесс всегда шел в стороне, там, где возникало новое. Там, с одной стороны, возникало новое, продолжающее, углубляющее и расширяющее лучшие традиции. Например, творчество Блока безусловно является продолжением традиции русской поэзии, при том, что по складу личности он был покруче сегодняшних "крутых". Но, с другой стороны, появлялись и культурные разрушители, например, Маяковский. Сейчас линия продолжения традиций осталась только в мейнстриме, который не двигает литературу, он фиксирует ее состояние. Но тот мотор, что литературу двигает, направлен в сторону саморазрушения.

- Вы могли бы персонифицировать это направление?
- Самой продуктивной и агрессивной линией в современной литературе стала мамлеевская линия. Один из мамлеевских юношей Сергей Шаргунов выступил со статьей к юбилею Юрия Витальевича, в ней он очень точно определяет, кто является мамлеевцем - разрушитель, исчадие ада, сатанист (это его слова). Но тут не надо проявлять необоснованную национальную гордость великороссов, считая, что процесс культурного разрушения происходит исключительно у нас. Этот процесс универсален для всего еврохристианского мира. Мне он представляется частью более общего процесса. Это тяжелая болезнь западной цивилизации, из которой она то ли выберется, то ли нет. Ситуация осложняется тем, что разрушаются не только культурные ценности, но и нравственные, бытовые и т.д. А рядом с западным существует мир, в котором традиционные ценности утверждаются и свято сохраняются, и этот мир ищет себе пространство для расширения. В таком случае возникает вопрос: кто жизнеспособней - те, которые читают Дэна Брауна, или те, которые преследуют Салмана Рушди?

Я понимаю, что эти соображения вызовут неприятие с обеих сторон, но я к этому привык. Если меня хвалят патриоты, я пугаюсь, если меня хвалят либералы, я задумываюсь, какую глупость я сказал, а если ругают и те, и те другие, значит, я сказал то, что хотел.

- Разрушение традиционной культуры, обычно предшествующее революции, происходит, но вы убеждены, что революция невозможна. Что же может произойти?
- Общество не разрушится, а культура погибнет. Ее место займет антикультура. Она будет эстетизировать только зло. Традиционная культура сначала эстетизировала добро, потом романтизировала борьбу добра со злом и победу добра, потом борьбу добра со злом и победу зла, после этого зло остается единственным объектом. Я не думаю, что общество разрушится, оно видоизменится. На Западе оно уже меняется, мы, как и ко всему остальному, к свободной экономике и демократическому устройству пришли что называется к шапочному разбору, когда они прекращают свое существование. На Западе их хоронит политкорректность, она последовательно вбивает гвозди в крышку гроба традиционной еврохристианской жизни. Мы догоним западное общество очень быстро.

- Вот еще одна интересная и тревожная проблема - стена, вырастающая между поколениями. Разница в возрасте между героем вашего романа и мною весьма существенна: он поступил в институт, когда я родился. Но мне хорошо понятны его заботы и устремления, ощущение, что у нас общий жизненный опыт. А недавно я разговаривал с одним интеллектуалом, который стал мне рассказывать о прелестях советской жизни на фоне сегодняшних несправедливостей. Разговор не получился, а потом я посчитал и оказалось, что между нами такая же разница в возрасте: я поступил в университет, когда он родился. И мы не можем договориться. Это с интеллектуалом, а что уж говорить о тех, кто книг не читает.                                                                                                                       
- Эта проблема очень важна, она как раз сейчас меня занимает. То, что ты готов предъявить следующему поколению, нужно предъявлять себе. Потомки "известной подлостью прославленных отцов" - это наши потомки. Разрушительный пафос, который был присущ нашему внутреннему противостоянию советской власти, остался. Власти нет, а пафос остался. Кроме того, в нашей стране несколько поколений были абсолютно безнравственными, в том числе и мое. Теперь мы говорим о том, какие плохие нынешние молодые ребята. А откуда могли взяться другие?

- Но дело не в конфликте поколений, не в тектоническом разломе, а в культурной непроходимости, которую можно сравнить с непроходимостью желудка - весь организм неизбежно заболеет.
- Верно. Примерно о такой ситуации и было сказано: "Порвалась связь времен". Старшее поколение не отдает себе отчет: это мы сделали. В популярном романе Булгакова "Собачье сердце" содержится гениальная притча, которая дает решение проблемы, о которой мы говорим. Шарикова из очаровательного, несчастного пса сделал не Швондер, а профессор Преображенский! Сделал своими руками! Вина на нем! Вместо того чтобы пса накормить, пожалеть, оставить у себя, он обратился к великому эксперименту, а что называлось у нас великим экспериментом, известно. Сейчас картина точно повторяется: это мы сделали!

- Хорошо, а каков выход?
- Мне это не известно. В силу моего мировоззрения, я думаю, выхода нет.

- Это относится и к Западу?
- Конечно. Религия там разрушена, другими способами, чем у нас, однако не менее действенными: храмы они не взрывали, но религии нет. Им пришлось остаться наедине с глубоким убеждением, что женщин нужно брать в подводный флот.

- Хочу вернуться к вашему роману. В первых двух его частях вам замечательно удалось передать дух эпохи - а речь о 1950-х и 1970-х годах, - причем этот дух остро ощущается за счет скрупулезного, иногда напоминающего моего любимого Алена Роб-Грийе, описания вещного мира, мельчайших его деталей, воспроизведения образа жизни так называемых стиляг. Но в третьей части, посвященной сегодняшней реальности, такого эффекта не возникает. Почему, по-вашему, так и не удается зафиксировать проживаемое сейчас время?
- Может быть, должно пройти время, чтобы писать о нем. Может быть, должно пройти время, чтобы о нем читать. Вы читаете о 1950-х годах как свидетельство об удаленной эпохе.

- Не в этом дело. Я хорошо помню, как я читал повести Трифонова, которые были посвящены проживаемой жизни и которые волновали именно точностью и тонкостью ее фиксации.
- Не хочу равняться с Трифоновым. Но у Юрия Валентиновича было преимущество: он фиксировал настоящее, которое, кроме него, не фиксировал никто. А я фиксировал настоящее, которое, кроме меня, зафиксировали все: от газеты "Коммерсант" до массы других писателей. Здесь не происходит открытия детали. Я лишь немного знаю среду богатых людей. Во время церемонии вручения премии "Большая книга" я общался с богатыми людьми, один из них сказал мне, что в моей книге нет ни одной фактической ошибки в описании нашего мелко-крупного бизнеса. Я обрадовался, потому что боялся неточностей, как если бы я написал не про ту пуговицу в части, посвященной 1950-м. Я надеюсь, что слабость третьей части объясняется тем, что в ней присутствует реальность, окружающая нас и к тому же много раз названная. Я, как теперь говорят, не озвучил ничего нового, Трифонов в городских повестях 1970-х годов озвучил новое: он сказал о бессмысленности и ничтожности жизни советской интеллигенции, существующей вне Бога. Никто до него об этом не говорил. К тому же, на его счастье, тогда существовала цензура, а цензура очень изощряет писателя.

Первая часть моей книги про сиротство, вторая - про беду молодости (я считаю молодость бедственным временем, оно невыносимо, если бы не молодые силы, его нельзя было бы вынести), третья - не про старость, хотя и про старость, не про вещи, хотя и про вещи, а про экзистенциальное состояние постоянного предательства. И еще для меня важна мысль: как бы быстро ты ни оглянулся, мир за твоей спиной уже изменился, ты его не можешь поймать. Поскольку я инженер, я точно знаю, что измерительный прибор влияет на параметры измерения, будучи включенным в цепь, он мерит уже нечто другое. Как только человек что-то пытается понять, это что-то меняется. Человек считает себя субъектом, а всех остальных объектом, это ошибка, человек - не измерительный прибор, а все остальные - не объекты для измерения. Все - это измерительные приборы, которыми ничего нельзя измерить. Эта непростая, на мой взгляд, мысль и ослабила фактурную плотность третьей части романа. О чем я не жалею.

- И еще об одной важной проблеме, затронутой в вашем романе, - о феномене старости. В начале третьей части вашему герою 62 года, а он все время говорит о том, что он старик.
- Я сделал своего героя несколько старше себя. Когда я писал роман, мне было 60 лет. Это был тот год, когда ко мне постоянно стали обращаться "отец".

- В книге ощущается, что эта проблема вас задевает. Не так часто встретишь серьезные размышления на этот счет. Я вспомнил о нескольких статьях Эжена Ионеско, посвященных старости. Там он произносит две важные вещи. Первое: о старости говорят мало, она не существует в письменном виде. Второе: наше самое важное переживание в жизни - это старение, понимание того, что стареешь.
- Скажу больше. Я считаю, что старость - это самое серьезное, что происходит с человеком. Молодость заканчивается зрелостью, зрелость заканчивается старостью, а старость - переходом в жизнь вечную, которая - поскольку она вечная - может считаться существовавшей до нашей жизни. Заметьте, никто не боится акта рождения, поскольку до этого нас не было, но все боятся смерти, поскольку доподлинно не известно, закольцуется ли всё. Буддисты убеждены, что закольцуется.
Мало кто в молодости думает о молодости, в старости о старости думают почти все. Старость не воспринималась бы никак, если одновременно с человеком старело всё: все люди, все дома и т.д.

Ты работаешь со стариками, пишешь для стариков, читаешь стариков - никто ничего не заметил бы. Но дело в том, что старость возникает именно тогда, когда мир вокруг становится молодым. Она есть постепенное расхождение с миром. С миром можно разойтись по очень разным соображениям. Художники делают это часто, по принципиальной эстетической или социальной неприемлемости мира. Отсюда феномен бунтарства. В моем романе "Последний герой" один персонаж разговаривает с другим, похожим на Лимонова. Он говорит: любой художник не принимает мир, но есть два пути - разрушить мир, что предпочитаешь ты, или разрушить себя, что предпочитаю я. Для этого есть много способов - от водки до более тяжелых веществ. Среди художников всегда были люди, условно говоря, типа Высоцкого и типа Маяковского. Как правило, такие люди терпели крах, если были до конца честными: они стрелялись или прибегали к наркотикам с водкой и т.д. Другой тип, тип революционера, исповедует, по-моему, не очень честный подход. Но в старости к такому неприятию мира добавляется невозможность сосуществования с молодым миром. Ты оказываешься все более и более чужим, другим. Настоящие Иные - это не те, кого придумал писатель Лукьяненко, настоящие Иные - это старики. Их скоро отзовут.
Старики живут по-настоящему. Даже самый глупый старик ощущает конечность жизни, среди молодых это ощущение присуще только самым что ни на есть тонким, склонным к философии или тяжелым неврастеникам. Молодость - очень глупое и невыносимо тяжелое время. Многие дурацкие поступки, совершенные в молодости, накладывают серьезный отпечаток на всю остальную жизнь. В молодости не решена ни одна проблема. В старости хоть какие-то проблемы решены наверняка - бытовые, нравственные, интеллектуальные и т.д. Ты освобождаешься. На самом деле именно об этом книга "Освобождение Толстого".

Старость очень интересна, но времени мало, поэтому можно не успеть этим интересом насладиться.


«В СЕРЬЁЗНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ВРЕМЯ ЭКСПЕРИМЕНТОВ ПРОШЛО»

В конце прошлой недели в Москве был объявлен длинный список Бунинской премии – литературной награды, которая в этом году будет присуждена произведению, написанному в жанре автобиографической повести. Имя лауреатов назовут 22 октября, а пока жюри отбирает лучших авторов из 75 претендентов, подавших заявки на участие в конкурсе. «Новые Известия» встретились с известным российским писателем Александром Кабаковым, лауреатом Бунинской премии 2006 года. Он рассказал о том, что представляет собой сегодня читательская аудитория в России и мире. А также о том, вступили ли в противоречие Интернет и книгоиздание.

- Вы – лауреат множества литературных премий. Если честно, они вообще что-то значат для вас?
- Значат. Премия – это надежда на то, что тебя прочтут.

- А без премий разве не читают?
- Вы знаете, сколько людей у нас покупает книги? Не больше 20%.

- Может быть, потому что у остальных 80% просто нет на это денег?
- Скорее не денег, а времени. Люди стали меньше читать, потому что стали больше работать.

-Это хорошо или плохо?
- Для писателей это, может быть, и плохо, но для общества хорошо. Все заняты делом. Кстати, на сытом Западе читают еще меньше. Это не наша социальная проблема. Это не потеря нашей знаменитой духовности, просто мировой процесс. Всему свое время. Театр сначала был совершенно народным, площадным искусством. Потом стал изысканным, но едва ли не главным. Потом, с изобретением кино, он стал совсем уж изысканным. Сейчас театр – это элитарное развлечение, и движется в сторону элитарности все больше и больше. Он очень популярен, но в узком кругу. Кино, которое сначала было «важнейшим из искусств, не считая цирка», балаганом для рабочих, превратилось в довольно изысканное искусство.

- Получается, что сегодня место площадного театра занял телевизор?
-Совершенно верно. То, что вчера было авангардом, сегодня становится массовой культурой, а завтра «попсой». А то, что было «попсой», приходит к изысканности. Авангард отдает свои приемы массовому искусству. Я думаю, все это происходит и с литературой. И началось не сегодня. Книгопечатание превратило почти не существующую в массовом сознании рукописную литературу, доступную для единиц, в массовое развлечение. Но все еще для довольно ограниченного круга лиц. Сколько у Пушкина было читателей? Я полагаю, тысяч пятнадцать по всей России. Это люди, читавшие на двух-трех европейских языках, не считая древних, и способные читать русские стихи. Из этих пятнадцати тысяч пара тысяч были его знакомые и родственники. Все. Затем настала эпоха всеобщей грамотности в европейских странах и в России. Появились и дешевые, доступные простому читателю книги.

- Появление Интернета принесло печатным книгам вред?
- Как сказать. С появлением Интернета бумажная книга снова стала уходить в элитарную культуру. Между книгой и читателем всегда будет редактор, посредник. То есть эксперт, оценивающий качество. В Интернете его нет. Написал, две кнопки нажал и опубликовал свое сочинение безграничным тиражом. И результат налицо. Что такое сетевая литература и каковы ее авторы – уже все видно. Высокая литература осталась на бумаге, но и там ее все меньше. Тот же путь прошел и театр, но театр выживал за счет экспериментов, и сейчас в нем, кроме эксперимента, ничего практически и не осталось. В серьезной литературе как раз все, напротив, возвращается к традиционным формам, время экспериментов она прожила. Но, значит, ей будет трудно существовать. Серьезный традиционный роман никогда не выдержит конкуренции с традиционным, но коммерческим, массовым романом. Потому что всегда было и будет неподготовленных читателей больше, чем подготовленных и изощренных.

- Мы идем к эпохе нового варварства?
- Мне кажется, человечество давно уже идет в одну сторону – что касается социальной жизни. Это смягчение нравов и большее или меньшее приближение повседневности к так или иначе понятому христианскому, религиозному нравственному идеалу. Влияние высокого этического идеала оказалось очень сильным, потому что в противном случае, как это ни странно прозвучит, не имел бы никакого смысла терроризм. Сама идея того, что можно добиться чего-то, захватив заложника и пригрозив его убить, исходит из того, что его жизнь имеет ценность. Если бы не было христианского идеала, жизнь заложника не имела бы никакой ценности. Никому не приходило в голову в дохристианские времена, взяв заложников, чего-то добиваться. Потому что противоположная сторона бы ответила: «Да убей ты их всех!»

Убивали совсем не с этой целью. Завоеватели истребляли мужское население, чтобы убрать конкуренцию, уничтожить народ. Никто ничью жизнь не стал бы сохранять – ни те, кто захватил, ни те, чьих людей захватили. И вот по пути все большего соответствия повседневной жизни христианскому идеалу человечество равномерно движется. Но, к сожалению, оно при этом равномерно движется по пути снижения и нивелирования духовного, культурного и интеллектуального уровня. Что тоже неизбежно. Потому что высокий интеллектуальный уровень, высокий культурный уровень, как ни странно, находятся в некотором противоречии с высокими этическими идеалами. Поскольку культура отчасти подменяет религию. Интеллект отчасти вытесняет душу. Умствование – оно ведь противоречит вере.

- Получается, что идут два параллельных процесса: люди живут добрее и люди живут глупее...
- Не то, чтобы глупее, но попроще живут. Здесь, в России, это не так видно. А в хорошем маленьком скандинавском городке этого доказывать не надо. Но это и у нас проявится, только позже. А направление движения в одну сторону у всех – благополучная, мирная жизнь, почти полностью лишенная того, что называется человеческой душой в русском смысле.

На Западе, если человек прочел три русских книги, можно быть почти уверенным, что это его профессия. Те, для кого это не профессия, читают только мировые бестселлеры, рекомендованные авторитетными людьми. Во Франции книга обязательно покупается, если она удостоена Гонкуровской премии, да так иногда и стоит нераскрытая. А читают много – но полезные, утилитарные книги: справочники, словари, энциклопедии, ну еще документальную прозу…

- В связи с этим будущее литературы вас волнует?
- Я смотрю на будущее литературы спокойно. Ничего нет вечного из того, что создано людьми. Вечное создал Господь. А человек, что ни сделает, все рассыпается. Рано или поздно. Все стареет и уходит.

- И как же тогда с писателями?
- Нет вечных профессий. Кто сегодня знает профессию трубочиста, кроме обитателей европейских деревень? Писатель изначально соревнуется с Творцом, с Создателем. Выдумывая и описывая свой мир, мы мним себя демиургами. Пытаемся соперничать с Богом, при этом пытаясь совместить это с верой в него… Вот музыкант – божья профессия, он только извлекает уже существующую музыку из Вселенной. Я до сих пор жалею, что бросил когда-то музыкальную школу. Играл бы сейчас на свадьбах…

- В семидесятые годы прошлого века опубликоваться в толстом журнале было все равно, что приобщиться к лику святых. Туда попадали лишь избранные. А как сейчас?
- То же самое. Именно что святых. Потому что критерии отбора остались по-прежнему строгие, только теперь эти избранные мало кому нужны. Никто не читает толстых журналов. Вернее, читают несколько тысяч – вот это и есть наша истинная аудитория. Избранные для избранных. Компания чудаков. Мне в ней нравится.

- Но толстые журналы не продают в газетных киосках.
- Был бы спрос – продавали бы всюду. Но спрос на них точно соответствует тиражу – пять-семь тысяч экземпляров. Продают в некоторых книжных магазинах. Колоссальный вклад советской власти в историю русской литературы заключался в том, что она ее запрещала или полузапрещала. Отсюда был и спрос.

- Говорят, вашу рукопись четыре раза теряли в журнале «Юность»…
- Да. Тридцать пять лет назад. И я простодушно приносил следующий экземпляр. Пока мой знакомый мне не сказал: «Ты что, идиот? Теряют, потому что относятся к тебе хорошо. А вообще, такие рукописи они обязаны пересылать в КГБ».

- Какие?
- Способные вызвать сомнения в единственной и абсолютной правильности существующего положения вещей. И самое интересное, я ведь это знал, я сам работал в газете, но верил, что моя рукопись каким-то волшебным образом под эту формулировку не попадет. А потом я стал писать так, чтобы не придрались. Стал писать так называемые юмористические рассказы. Никакие они были, конечно, не юмористические, потому что юмор – это вообще не жанр, а качество литературы, но рассказы, написанные в жанре «фиги в кармане», стали активно публиковать, и я даже получал за них премии. Параллельно я писал, что хотел, в стол. И это продолжалось довольно долго, лет десять. А потом советская власть накрылась.

- И вышел «Невозвращенец»…
- Он еще не был написан. Одно из первых кооперативных издательств стало готовить к печати сборник из того, что было написано мною в стол, и тут меня принялись вербовать ребята из КГБ.

- Чем вы их так заинтересовали?
- Я съездил во Францию по частному приглашению. И еще любил джаз. А джазовая среда была рассадником антисоветчины. И дружил со всякими полудиссидентами… Так что я был по их линии… А вообще, черт их знает! Они идиоты, вот почему. Во всяком случае, те, что мною занимались, и в том, что касалось их профессиональной работы. Они принялись меня вербовать, но была уже эпоха гласности. Некоторое время я играл с ними в солдата Швейка. Потом отец мой сказал мне: «Кончай эту игру. Они не признают себя дураками и напишут, что завербовали тебя». И я пришел на очередное свидание с ними и сказал: «Знаете что, ребята, я сейчас уезжаю в отпуск. И там я про вас напишу повесть». И я действительно уехал в отпуск и написал «Невозвращенца». Через год он вышел в журнале «Искусство кино» и в моей первой книжке. Так что я вечно должен быть благодарен гэбэшникам за то, что я написал свою самую знаменитую повесть.

- Каковы ваши гражданские убеждения сегодня?
- Гражданские или политические? Ни к какой партии я не принадлежу и не принадлежал никогда. Лучшим государственным устройством считаю монархию. Только считай – не считай, а того, что не вернуть, того не вернуть…

- То есть вы согласны с утверждением Достоевского в «Бесах», что народу не нужна свобода?
- Не помню, кто это там говорит, но уверен, не сам автор, а кто-то из героев… Вечно авторы отвечают за слова и поступки их героев. А вообще-то в «Бесах» почти все правильно написано, мы в этом убедились.

Источник: Веста Боровикова, Новые Известия


Александр Абрамович КАБАКОВ: статьи

Александр Абрамович КАБАКОВ (род. 1943) – писатель, публицист. Ни в КПСС, ни в какой-либо другой партии никогда не состоял. Не вступал и не вступает в Союз писателей и ПЕН-Клуб: Видео | Интервью .

ПРАВО НА МРАКОБЕСИЕ


Неизбежное противостояние религиозного и либерального отношений к жизни в последние годы усилилось. При этом даже предвзятые наблюдатели должны признать, что вольнодумцы нередко первыми вторгаются на территорию религии. Всякий раз – начиная с памятного намерения одного из телевизионных каналов несколько лет назад продемонстрировать именно на Пасху кощунственный фильм "Последнее искушение Христа" и кончая нынешним скандалом вокруг экранизации богохульного бестселлера "Код да Винчи" – профессионалы и высокой, и массовой культуры пытаются паразитировать на тотальной популярности религиозных сюжетов.

В сущности, почти все эти, как теперь принято называть, проекты столь же самостоятельно ценны, как любимые нашей аудиторией номера пародистов – передразнивание, подражание, перетолковывание – то есть, эксплуатация исторического успеха оригинала. По-честному – да простятся мне эти вольные слова – от доходов Дэна Брауна причитается немалая доля христианским церквям "за использование брэнда", и то же самое справедливо во всех остальных случаях. Датские карикатуры не опубликовал бы самый нетребовательный редактор, если бы пророк Мухаммед не обеспечил своей "раскрученностью" (прошу прощения у мусульман) интерес к этим посредственным картинкам. И нашему бойкому телеведущему не пришло бы в голову вставить в название своей книжечки слово "Евангелие", если бы не уверенность, что именно это кощунство зацепит читателя и компенсирует незапоминаемость распространенной фамилии автора.

А дальше все ставится с ног на голову. Те, кто считаются – и это не опровергают даже.
воинствующие безбожники – наследниками "авторских прав", то есть, представители конфессий, высказывают недовольство вольным использованием и искажением первоисточников, непочтительным к ним отношением. Те же, кто эксплуатируют чужую духовно-интеллектуальную собственность, настаивают, что могут заимствовать без всякой оглядки и любым образом, ерничая и кривляясь. При этом они делают вид, будто не понимают, что, по сути дела, торгуют исключительно эпатажем, и протесты тех, кого этот эпатаж болезненно затрагивает, суть важнейшая маркетинговая составляющая этого бизнеса. Совершенно беззастенчиво они используют совсем уже черный пиар: защищающихся оппонентов объявляют агрессорами, контратакой подогревают интерес к конфликту и подсчитывают дополнительную прибыль, которую приносят потребители, привлеченные исключительно скандалом.

Получается, что оскорбители начинают и, по законам рынка, выигрывают. Естественно, в этом они никогда и ни при каких условиях не признаются, поскольку их стратегия предполагает образ пострадавшей стороны, они – бедные, подавляемые. Вот порубил такой скромный художник в рамках творческого акта иконы, а ему какой-то прохожий "фанатик" по морде, видите ли, дал. Караул, физическое насилие над свободой актуального искусства! А что без этой пощечины никто не заметил бы перформанса, и он потерял бы всякий смысл – о том говорить не следует, это стратегическая тайна творца.

Вот разгромили намеренно и принципиально кощунственную выставку простодушные, не наученные либеральному безразличию верующие – да участники выставки им спасибо должны были сказать и, по-честному, денег предложить! Потому что у них вырос рейтинг на рынке современных талантов, их продвинутые галеристы на руках носят и другую цену за работы дают… Но об этом молчок, это внутрицеховые дела. А вслух следует исключительно стенать и жаловаться на проклятых клерикалов, на средневековые нравы публики и неправедный суд, признавший-таки кощунство – кощунством.

Детское оправдание верующих "они первые начали" прогрессивной общественностью не принимается: они ж словами начали, не побили вас, ну, так и не обижайтесь, терпите. И, с издевательской ухмылкой: "вы ж христиане, вам ваш Бог велел терпеть". Известная политическая деятельница в телевизионной дискуссии настаивает на своем "праве свободного человека писать, читать и смотреть что угодно". Ей и в голову не приходит, что такой ситуации не существует нигде в мире, включая вполне либеральные страны.

Ну, нельзя в Германии и Австрии ни писать, ни, следовательно, читать про то, что Холокоста не было, за это тюрьма положена. Выходит, что там законы против свободы? Нет, они как раз за свободу – за свободу большого числа граждан от оскорблений затрагивающими их чувства словами. Свободный человек свободен читать "Майн кампф", "Протоколы сионских мудрецов" и тому подобные книги? Но разве другой свободный человек не свободен назвать эти труды людоедскими, а их читателей – потребителями людоедской лжи? И те, кто так отзываются об оскорбительно националистической литературе, считаются весьма приличными людьми, а вот те, кто осуждает оскорбительно антихристианскую или антимусульманскую публикацию – мракобесами.

Между прочим, именно эту асимметрию нащупали в Иране, начав публиковать в ходе карикатурного конфликта антисемитские картинки. Прекрасного результата добились европейские либералы: очередной вспышки бесноватого юдофобства…

Если же ситуация – как правило, в связи не с культурными, а социальными явлениями – возникает обратная, то есть, религиозные институты вторгаются на светскую территорию, обнародуя свои позиции по тем или иным общественным проблемам, то крик вообще поднимается невообразимый. Высказал православный иерарх церковное мнение по поводу абортов, промискуитета, особенно внутри полов, разрушения моральных иерархий вообще, отличающего наше время, и легализации смертных грехов – ату его и церковь в целом! Не смеет она лезть в нашу частную жизнь, ее не спрашивают, пусть сидит тихо, и вообще цивилизованному человеку, продвинутому юзеру, понятие греха чуждо и смешно, чистая поповщина. И да здравствует толерантность.

Проще всего ознакомиться с толерантностью авангарда самой либеральной общественности, полазив Интернете, особенно в livejournal. Такой концентрации нетерпимости не достигала Инквизиция, такого накала ненависти всех ко всем не встретишь в переполненной тюремной камере. Одно только популярнейшее – как бы шутливое, но уж больно назойливо повторяющееся – пожелание оппоненту "аффтар, выпей йаду" чего стоит с точки зрения сосуществования идейных позиций… Зато те, кто не сквернословят анонимно в Сети, а пытается обычным образом напомнить о традиционной, испытанной тысячелетиями морали, объявляются противниками всего живого, носителями тоталитарного сознания и натуральными держимордами.

Не одобряют церковь и мечеть идею проведения гей-парада – диктатура клерикализма. То есть, назвать содомский грех грехом – это нарушение прав человека. Заметьте, не запретить демонстрацию непристойно ряженых, поскольку запретить священники никому и ничего не могут, а лишь высказать мнение о ней. Запрещает же градоначальник, заботящийся, как ему и положено, о порядке и спокойствии в не столь продвинутой, как Берлин, российской столице, но даже он не вызывает у ревнителей вольностей такого гнева, как попы и муллы. И поносят не отдельных служителей, а целые религиозные институты последними выражениями – это свобода слова.

А в результате – вопреки намерениям традиционалистов и в интересах подавляющего любое сопротивление меньшинства – тема делается чрезвычайно популярной, говорят о гей-параде и те, кто "гей" до недавнего времени понимал исключительно как древнеславянский клич. Пиар торжествует вполне в духе известного гомофобского анекдота о "голубом", мечтавшем стать форвардом и промахнуться по воротам в решающем матче чемпионата.

В основе всех рассуждений о "клерикальном диктате" лежит нежелание либералов понять принцип взаимоотношений между религиозной властью и ее паствой. Принадлежащие к любой конфессии люди – это, независимо от их возраста, дети, принимающие, как положено нормальным детям, родительскую опеку церкви, мечети, синагоги и пр. Как подобает родителям, опекающие заботятся о нравственности, вкусах, привычках детей, наставляют их, что можно делать, читать и смотреть, а что не следует. Все рекомендации религиозных конфессий относительно поведения обязательны исключительно для верующих, прочие же вольны их воспринимать как одно из свободных мнений. И даже резкие требования исламских духовных лидеров запретить демонстрацию кощунственного фильма, и даже массовые протесты по поводу гадких картинок не более тоталитарны, чем, например, требования российской общественности отменить реформу ЖКХ или французской – закон о положении молодых специалистов. Однако ж парижские погромы нам предлагается считать формой свободного волеизъявления, а буйства, учиненные толпами в арабских странах из-за карикатур и даже вполне мирные (во всяком случае, до поры) пикеты перед московскими кинотеатрами, показывающими неприемлемую для христиан картину – проявлением нетерпимости.

Верующие могут заявлять о своей позиции всеми теми же способами, что и любые другие группы граждан демократического общества. Пожалуйста, считайте и даже называйте меня мракобесом, но признайте за мной право на проявление мракобесия – оно, между прочим, не запрещено законодательно.

А демократия, при которой все равны, но некоторые равны меньше – дворяне, буржуи, попы, правые уклонисты, абстрактные гуманисты, сионисты, литературные отщепенцы и другие враги народа – у нас уже была и называлась "советская социалистическая". Такое ощущение, что даже самые либеральные либералы иногда по ней скучают.

Источник: www.rian.ru


 Карта сайта

Анонсы

24-05-2016
лекторий Прямая речь

Андрей Борисович Зубов: Цикл лекций «История религиозных идей» - «Ислам» 3 лекция



15-05-2016
Театральный музей им. А.А. Бахрушина
Игорь Золотусский: цикл лекций «Серебряный век и его мифы» - Александр Блок




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МИХАЛКОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ