О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
КОРДОЧКИН Андрей (протоиерей)
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

Вильям Владимирович ШМИДТ: интервью

ШМИДТ Вильям Владимирович

Вильям Владимирович ШМИДТ (род. 1969) - религиовед, историк религии, публицист, доктор философских наук: Видео | Интервью | Статьи.

«РАСКОЛ» О РАСКОЛЕ?

Какое отношение имеют события, показанные в фильме "Раскол", к реальности? Как они связаны с нашим сегодняшним днем? Почему фильм мог бы стать обязательным для показа по всем российским каналам, но его возможно рекомендовать только для индивидуального просмотра?

Доктор философских наук, декан факультета религиоведения, этнокультурологии и регионалистики  Российского православного университета св. Иоанна Богослова Вильям Шмидт - рассуждение о сериале «Раскол» и самом феномене раскола на Руси и в современной России, о русской культуре и истории.


Каждый видит свое

– Если кратко и прямо: фильм Вам понравился? Укладывается ли концепция фильма в Вашу историософскую концепцию причин и следствий произошедшего в России в середине 17-го  века раскола?
– Если кратко, интересная, масштабная, во всех смыслах впечатляющая работа. Потребность в художественной интерпретации главных событий, персоналий – творцов того великого века давно назрела и в культуре, и в общественном сознании, которое переживает себя прежде всего образами. Об этом мы неоднократно говорили и делали представителям кинематографического цеха предложения, которые, правда, оставались без внимания. И вот – событие, о котором, как стало известно, знали лишь в узких кругах, а потому оно – еще более значимо.

Не уверен, что возможно сравнивать концепцию фильма и историософскую концепцию как методологический инструмент, позволяющий удерживать как явления, так и процессы, как характеры, так и образы, в том числе и в отношении Руси XVII в. Разве лишь в той части, насколько художественными средствами достигается понуждение зрителя увидеть, прочувствовать метафизику эпохи в напряжении духовных, интеллектуальных сил, поступков главных героев и разворачивавшихся на этом фоне социокультурных и социально-политических конфликтов, способов и механизмов их разрешения, или наоборот.

В этой означенной части решение простое, а потому гениальное – жизнь эпохи разворачивается на экране в линейно-хронологическом порядке, а контексты – и смысловые, и символические как семиотические – задаются репликами и актерским мастерством. А далее – самое важное и главное – кто во всем этом, что и как видит, понимает и интерпретирует.

Вот на этом срезе и открывается, полагаю, суть вашего вопроса. Проиллюстрирую примером.

После того, как на российский экран вышел фильм О. Строуна «Александр», также началось его бурное обсуждение. В это время я стал свидетелем студенческой полемики. Кто-то утверждал, что фильм полный отстой, мол, «Ну что за батальные сцены, не могли даже больше коней согнать…»

Подумалось: а ведь фильм начинается мощнейшим тезисом Аристотеля о дружбе, верности и любви, созидающей города и возвышающей культуры до уровня цивилизации. Проявлению мощи этой идеи подчинен каждый фрагмент фильма и его конец – крах Империи, неспособной удержать монизм Любви, разодрав ее на частные формы, раскрывающиеся в образах все тех же учеников Аристотеля и друзей Александра, но не братьев ни первого, ни второго по духу.

«Александр был богом… (пауза) – Нет, вычеркни…» (и далее по тексту). Итак, на место Александра пришли все те, кто не являл Монизм, и потому не мог его удерживать, и потому не стало империи – не стало цивилизации – мира, а лишь осколки, погрязшие в войнах за наследство…

Как видите, одним фильм открыл Аристотеля и великий цивилизационный принцип, а другим – табун лошадей…

Итак, узнал ли я и увидел ли в фильме «Раскол» эпоху? – Да.

Помогает ли этот фильм решить, подсказать или намекнуть на решение проблем, о которых мы вопрошаем в отношении XVII века?

Для меня – нет, поскольку это не позволяет сделать, прежде всего, способ организации, структура картины как конкретного произведения искусства.

Вслед за авторами картины я «перелистывал» страницы эпохи Никона и, вслушиваясь в текст, пытался узнавать-привыкнуть к образам героев и понять, какие же материалы – источники и исследования – положены в основу сценария и какая историософско-интерпретационная модель. Мне это не удалось.

Почему? – Вопрос иного порядка.

«Не все плоды творчества – жизнь»

– Какую цель, по Вашему мнению, ставили в качестве сверхзадачи создатели фильма? Удалось ли им достичь этой цели?

– Странно, что этот вопрос адресован мне, а не создателям фильма. Могу лишь попытаться на основе увиденного и понятого сказать, что получилось. И опять, если позволите, проведу параллели, которые помогут нам понять конфликт между авторскими задумками и фактом события.

В 1998 г. весьма почтенный в своих кругах мастер художественного слова заслуженный писатель Республики Мордовия А.М. Доронин пишет и издает в Саранске роман «Тени колоколов» (на рус. яз. – Саранск, 2005), за что становится лауреатом Государственной премии Республики Мордовия. В аннотации к роману он пишет, что это:

«повествование о России никоновской эпохи, о трагедии церковного раскола, о решающей роли личности в истории, о принадлежности главного героя к своему народу и, наконец, об отношении нас, нынешних, к событиям XVII века».

Видите, как все четко определено, а потому читатель ждет развития этого тезиса.

На страницах же романа А.М. Доронин Бог весть в каких целях неоднократно смешивает события и участвующих в них лиц, выстраивая причудливые картинки, по его мнению, отражающие реалии XVII в.; коммуникационные ряды действующих в романе персонажей, как правило, ориентирует на переживание банальных плотских, приземленных бытовых страстей, а духовно-интеллектуальную рефлексию подменяет авторским эротизмом. Пытаясь передать национальную языческую суть своего народа, автор событийно-линейную канву украшает причудливыми зоо-антропоморфными пассажами (например, с. 159–163, 172–175, 315–325, 332–335 и т.д.).

Осознав весь ужас случившегося, мне не осталось ничего иного, как довольно жестко отреагировать гражданским отзывом на книгу, заключив его словами:

«Вспоминая великий роман М. Булгакова “Мастер и Маргарита” и известный тезис “рукописи не горят”, напомним, что речь идет о Логосе, открывающемся миру и просвещающем этот мир. И лишь логосные рукописи имеют свое бытийствование. И лишь Логосом они нетленны. Иным же участь по их сущности – небытие – будут пожжены и лишены формы, в которой они явились миру. Так же вспомним и булгаковского писателя Ивана Бездомного с его саморефлексией в отношении своей поэзии. Соразмышляя над “Тенями…”, по аналогии заключим: для “всех нас” было бы лучше, если бы А.М. Доронин не только не умел держать перо, но и был нем».

Поясню, почему позволил себе столь жесткую оценку художественного произведения как акта творческой интерпретации исторического события.

Любой автор из академической будь-то научной или художественной среды концептуализирует – в создании образов исходит из конструирования историософской модели, гносео-аксиологическая основа которой удерживает всю систему образов, явлений, процессов, будь они историческими или выдуманными – не имеет значения, в их логической непротиворечивости. Так задается база для достоверности – тех результатов, которые мы принимаем, а затем с ними соглашаемся или отвергаем. И других вариантов в жизни нет!

Думаю, очевидно, что для участников академического творчества – художественного или научного – важно сохранить единство формы и содержания в их мере – диалектической обусловленности. Как только исследователь/художник допускает перекос в пользу одной из сторон, диалектически задающей объект или его проявляющий, этот исследователь вмиг получает недостоверные и объект, и его образ.

Сам же этот исследователь/художник в глазах общественности определяется как ангажированный – удалившийся от Истины, к которой он хотел приблизиться и которую хотел найти. Естественно, результаты труда заблудшего для зевак интересны, но совершенно бесполезны и даже опасны, поскольку недостоверны.

Безусловно, творчество опытно, т.е. исторично, и экспериментально, т.е. новационно – это фундаментальный постулат. Жизнь как творческий акт невозможно иметь, если ничего не делать – не проблематизировать настоящее в его историческом контексте «от прошлого – в будущее». Каждый человек в этом смысле есть творец жизни.

Но не все плоды творчества есть жизнь, есть ее приращение и возвышенная форма. Есть те, которые жизнь утверждают, и есть те, которые разрушают, т.е. направляют по ложному пути – приводят к раздору и краху.

Мы убеждены, что творчество с высшей его формой – искусством – не отражает, а наоборот – проявляет, раскрывает и трактует содержание жизни (бытия), его красоту через формы и знаки, современные способу восприятия современного человека.

В них, в этих функциях проявления, раскрытия и трактовки содержания бытия недопустима своевольная страсть – ангажированность, выдаваемая за свободу творчества, которая умножает и гипертрофирует формы явлений, по сути, дискредитируя и жизнь, и Истину. Распространение же в общественном сознании этих ничтожных и ложных продуктов творчества – преступление перед самой жизнью.

– С какой целью подобные псевдотворцы предлагают широкой общественности созерцать продукты своего труда – то, в чем нет бытия?
– Вопрос не простой.

Прошу не делать поспешных и категоричных выводов, поскольку их реализация подорвет фундаментальный принцип бытия – уничтожит жизнь. Напомню: все нужно видеть в диалектическом единстве, притом не только в статичном – как взаимообусловленности противоположностей, но в динамике процесса – многоуровневых структурных взаимообусловленных отношениях, определяющихся как диалектические, и именно на этом мировоззренческо-методологическом основании принимать классифицирующее решение о пользе – вреде и степени популяризации – ограничения.

Из этого очевидно, что для жизни общества как раз наиважнейшими являются отрицательные результаты творческих усилий, поскольку они есть опытное экспертное определение бесплодности конкретной идеи, историософского концепта и в целом предтеча-свидетель пагубности, тупиковости направления развития в случае их утверждения стратегическими.

Сделав эти существенные оговорки, можно перейти к некоторым обобщениям, относящимся к фильму «Раскол».

«Раскол» как характеристика русской культуры

– Соответствует ли название фильма анализируемому феномену и явлению?

– Лишь в самых общих своих основаниях, поскольку явление раскола относится и к социокультурным, и социально-политическим, и хозяйственно-экономическим, и гражданско-государственным, и внутрицерковным, и государственно-церковным отношениям, а шире – метафизике национальной картине мира многоукладной, полирелигиозной и многонациональной Российской державы, проявляющихся во всех без исключения периодах ее становления и развития – ее веках, эпохах и даже десятилетиях.

– Рассматриваемый в фильме период позднего русского Средневековья – начала Нового времени в концентрированном выражении проявившем всю мощь «Раскола» как сложноорганизованного феномена с его явлениями – социальным бытием и категорией «Бытия» можно ли считать типовым, а потому базовой характеристикой русской культуры?
– И да, и нет.

Да, поскольку «европейский» мир в целом как мир христианский вошел или завершал переход в Новое время своей истории. В социальной физике и метафизике национальные государства, и Русь в этом ряду не исключение, переживали институциональную «переналадку» – войны шли по всей территории Ойкумены; войны не только гражданские, но и, по сути, мировые – 30-летняя война.

Россия здесь легко отделалась: в 30-летней войне не участвовала, хотя и вела освободительные войны (1654-1657 гг.), присоединила территории, входящие в сферу влияния воюющих европейских держав; не участвовала в подписании Вестфальского мира (1648 г.), не стала участником Вестфальской системы международных отношений, но де-факто являлась и менее чем через столетие, при очередной ее «переналадке» сразу вошла в число Великих держав наряду с Францией и Британией.

Так что сказать «да» у меня есть все основания – данная тема в фильме пунктиром проходит. Достаточно ли этого пунктира – вопрос открытый, поскольку зависит от уровня авторской проблематизации именно этой составляющей общей темы и системы контекстуальных акцентов.

Да – еще и потому, что:

1) общественное сознание проблему «Раскола» воспринимает исключительно как внутрицерковную;

2) в отечественной историографии господствующей установкой во взгляде на «Раскол» XVII в. остается идея папоцезаризма как угроза суверенитету и самоопределению человека и народов;

3) Ялтинско-Потсдамская система международных отношении (1945 г.) в современном понимании баланса сил учитывает стратегии подрыва духовно-идеологической мощи государств-противников, в аспектах которой Россия есть носитель «московитянской идеологии» – «идеала органичной религиозной цивилизации», – цивилизационного зла, с которым нужно покончить.

Почему? Да потому, что Православие, как теоцетричная модель, в социально-политическом бытии, по мнению крупнейшего русиста, директора Библиотеки Конгресса США Дж.Х. Биллингтона, реализуется в двух крайних формах – фундаментализме с его ксенофобией и антисемитизмом и теократизме с его фашизмом – ужасах, во всей полноте проявившихся в ХХ веке.

С чего он это берет, спросите Вы? – Из анализа русской истории и, в частности раскола XVII в., ставшего архетипом культуры:

«раскол… запечатлел в народном воображении антисемитизм, заложенный в москвитянской идеологии… от фундаменталистов (старообрядцев – В.Ш.) современная Россия унаследовала не столько исступленное благочестие, сколько фанатичную ксенофобию, а от теократов (никониан. – В.Ш.) не столько христианское правление, сколько церковную дисциплину» (с. 201). «…Только после того, как они [Никон и Аввакум. – В.Ш.] уничтожили друг друга, Россия стала безопасным местом для лигаридовской доктрины служения государству и многих непостоянных истин…» (с. 190)».

Не правда ли – сильно? Особенно о безопасной России! [1]

Образы против сути

Итак, это второе мое «да» возможно ли считать в полном смысле «да»? Конечно же – нет. Думаю, здесь необходимо сделать несколько важных оговорок-замечаний.

Первое. Безусловно, по отдельным сценам и словам героев фильма, по режиссерским акцентам я угадываю далеко выходящие за сцену смыслы и контексты. Но видят ли, угадывают ли их обычные, мало знакомые с российской и мировой историей XVII века люди – основная масса зрителей? Вопрос риторический – конечно же, нет!

Большинство зрителей, полагаю, хорошо бы, если систематизировали-формализовали свои переживания, которые они к настоящему времени имели об этой непростой эпохе «Раскола». Но ведь большинство в процессе просмотра, лишь теперь напечатлеваются образами XVII в. – и знакомятся, и формируют их, расцвечивая своими ценностно-эмоциональными переживаниями. Не трудно представить, какую полифонию мнений мы получим в скором времени с учетом разноуровневости не только подготовки, но и художественных и идеологических предпочтений, вкусов…

Так что название фильма «Раскол» скорее работает на усугубление непонимания века, а не выяснение «ингредиентов» той каши или винегрета, которая предстает пред нами как только речь заходит о XVII веке. Если мы хотим в увиденном понять, в чем же суть конфликта – его составляющие, структуру, уровни, причины и поводы, то сообразно задаче и решению нужно искать, выделив хотя бы институциональные и личностные уровни с их частным, особенным и общим.

Мне, например, очевидно, что как только понизится градус эйфории от очарования художественной красотой созданных на экране образов старообрядцев, наступит отрезвление, близкое к панике – а что же наделали? Хотели как лучше, а получилось… – лучше бы и не бередили только-только поутихнувшие взаимные упреки и колкое неприятие.

Почему? Да в силу особенности красоты – ощущения прекрасного, которое заключается в том, что оно снижает порог рациональной чувствительности и критичности сознания, если вообще не нивелирует его, а потому ослепленный ею человек не может проникнуть как в суть ее самой, так и дать отчет, за счет чего достигается это великое совершенство формы.

Так что ситуация у создателей фильма – не позавидуешь – напоминает унтер-офицерскую вдову, секущую себя.

С одной стороны – наконец-то создан позитивный великолепный образ старообрядческой культуры, а с другой – создан непродуктивно, на антиномиях звероподобия Никона, который был своим, а стал антихристовым. Хотя звероподобие это решается исключительно средствами стилистики – манерой актерской игры, но нужное качество анти-образа достигнуто.

Кажется, ничего особенного не сделано, но все же оказались оскорблены чувства никониан – образ и честь патриаршего достоинства, если даже закрыть глаза на образ личности Никона. Удивляюсь – неужели все еще остается секретом понимание того, что величие – не антипод ничтожности, а отблеск и напечатленность божественного! Так что итог этого художественного экзерсиса – духовное самоуничижение и как следствие – забвение.

Единственная надежда и упование на сохранение холодного и трезвящегося рассудка у сторон – староверов и никониан, – когда поутихнет эта катарсическая эйфория – не впасть бы в очередной виток оскорблений и враждебности, укрепив современный хрупкий опыт диалога пусть даже и этим сомнительным к торжеству поводом, каким стал фильм «Раскол», – его совместным обсуждением.
Раскольники

Второе. Если бы фильм был психологической драмой, конфликт Раскола был выведен в плоскости межличностностных отношений, то оправдано закручивать сюжет, а не упрощать – что и было сделано в фильме: даны образы Царя с его домом и власть придержателями, Патриарха с его паствой, священниками и мирянами, даны образы Державы и Церкви с их стратегиями в объеме институционального строительства.

Но где на этой многослойной, замысловатой палитре оказался Раскол?

Разве все герои, с одной стороны как личности, а с другой как выразители разноуровневых институций, являются шизофрениками – людьми с расщепленным, расколотым сознанием, с духовными, психо-соматическими проблемами? Нет! Историография таких прецедентов не знает – никто и никогда не ставил подобный диагноз ни одному из персоналий, вовлеченных в контекст событий того века, а наоборот – свидетельствовали о цельности и величии этих личностей. Парадокс!

Очевидно создатели фильма со всей любовью и трепетом отнеслись к образам тех, кто в истории ассоциируется с обрядовой практикой Русского православия от Стоглавого собора 1551 г. и ее защитниками. По мне – любовался этими образами, насколько они красивы и восхитительны! Они очаровывают и влюбляют в себя.

Глядя на них, на их многообразие, динамику характеров, мотивов, поступков в их возвышенности и мелочности, суровости и мягкости, стяжательстве и аскетизме, осознаешь красоту человеческой личности, жаждущей богоподобия, а в этой жажде – творческое начало жизни, которая должна стать Царством, притом таким, как каждый и мыслит – сообразно своему идеалу.

И это естественно – каждый ведь уды единого тела, а потому и в трудах праведных пребывай, и о сохранении правоверия назирай. А если уж кто отклоняется – то назидай и исправляй всеми к тому возможными мерами. (Правда, стоит оговориться: в богослужебную практику Церкви не введены тексты единственной из новозаветных книг – Откровения, или Апокалипсиса, и на то есть причины).

Итак, если эти люди не шизофреники и раскол не в их головах, то что же случилось? Где же правда? Почему «реформированная», а потому и отколовшаяся от старой Церкви часть – зловредные «никониане» сохранили единство, а собственно старообрядческая Церковь не смогла и «разлетелась» на множество согласий и толков? Этот страшный процесс нескончаемых расколов стал метафорой, не отвергаемой даже самим старообрядчеством: «Что мужик – то вера, что баба – то устав».

Странно, не правда ли! Если этот фильм есть выражение характера старообрядства с его особым духом исканий правды и стояния в вере отцов, то тем более странным выглядит название «Раскол», как бы заново усваиваемое именно старообрядческой традиции русского православия!

Всем нам памятны события 1905 года, когда официально, на государственном уровне было принято решение более не именовать старую веру, старообрядную традицию «расколом». И вот на тебе – сюрприз – раскольники! Да еще и какие – метущиеся… – все не обретающие согласия внутри себя и раскалывающиеся и раскалывающиеся на толки…

Святая Русь

Третье. Что показано? Если исключить, и здесь пока не важно, какими средствами достигнутый, успех, позитивный образ человека, придерживающегося старого обряда Церкви, то и непонятно, что хотели показать-сказать, к чему привлечь внимание.

Думаю, при столь серьезной проработке сценария, какую мы видим в фильме, все же можно было выйти на действительную проблему оснований Раскола – о соотношении Нового Иерусалима и Третьего Рима. Без преувеличения проблему историософскую – проблему «Святой Руси», помогающую понять как социокультурную, так и социально-политическую динамику эпохи, борьбу идей и способа их реализации, и т.д., и т.п.

Какая она, чья она эта Святая Русь? Древняя или грядущая? Староверческая или никонианская? Церковно-религиозная или гражданско-политическая? Христианская, мусульманская, буддийская, иудейская или еще какая-то в аспектах переживания человеком места своего рождения и бытования в категориях сакральное-профанное?

Она – невыразимый, неизреченный образ Бытия, образ русского духа и уклада жизни, в веках сформировавший наш культурно-исторический тип и облик, по которому нас узнают другие народы. Вот за него мы все и боремся как внутри себя и меж собой, так и вовне – с другими народами, – если ощущаем посягательство; боремся за охранение его и с попытками навязать пути его развития.

Почему боремся с навязыванием стратегий развития этого образа? Это – просто: он хотя и наш, но прежде всего – Божий, данный нам для сбережения и в нас процветания; мы его строители лишь в части охранения – создания условий к его процветанию. Царство – оно в нас, но оно ведь Царство Божие!.. И образ этого чаемого Царства – Святая Русь с ее широким добродушием и щедростью, устроенным так изначально в образе миролюбия и добрососедства всех зде бытующих народов с их верой и культурами.

Кого ни спроси «чья Святая Русь?», полагаю, каждый без особого размышления ответит – наша; подумав – моя! Где она? – Везде и нигде, во мне, в моей душе, сердце, уме, в моих чаяниях, в моих ощущениях прошлого и надеждах. Можно ли ее отнять у меня, моего народа? – Нет, поскольку невозможно отнять у народа и каждого человека ни его истории, ни настоящего, если только не лишить жизни всех разом! У кого – у каких народов и в каких странах она есть? – Ни у кого более; лишь у Бога и в Боге!

Впору задаться вопросом: где же здесь Раскол?

Он незримо проходит меж двумя составляющими этого единого, нераздельного образа-понятия «Святая Русь» – политико-государственным концептом-основанием «Москва – Третий Рим» и духовно-религиозным концептом-основанием «Новый Иерусалим». Могут ли они существовать один без другого? В жизни народа – нет! В теории, как чистые понятия, которые исследуются и разрабатываются, – да.

Разорви их, лиши довления одного другому – получишь нечто невообразимое, но исторически хорошо известное – опыт Крестовых походов и мировых войн, уничтожавших и народы, ратующие за торжество этих концепций, и дискредитирование идеи – умаление образа Божия в мире и Его Царства.

Русский раскол – борьба за модель национальной картины мира и способ ее реализации – ее принципиальный монизм (единство и нерасчлененность Третьего Рима и Нового Иерусалима) или тринитарный монизм (диалектическая взаимообусловленность Нового Иерусалима и Третьего Рима) с одной стороны. А с другой, вопрос первичности основы «Третий Рим» или «Новый Иерусалим» – физиократия как автократия или иеро-автократия как симфония или папоцезаризм / цезарепапизм.

Эти модели качественно однородны за исключением гносео-праксеологического инструментария, порождаемого в этих моделях. Этот инструментарий – способ познания и реализации картины мира в жизни дает известные варианты: старообрядческую модель «настоящее в прошлом» с ее базовыми принципами ригидности и изоляционизма и никонианскую модель «настоящее в будущем» с ее новационностью и открытостью.

Глядя на эти модели, возникает ощущение их принципиального различия. Но нет, качественно они тождественны – консервативны – как одна, так и другая являются продуктом теоцентричного монизма, а различаются лишь структурой «базового ядра», имплицитной собственно монистической модели Бытия – бинарной или тринитарной.

Личная ответственность

Так что суть претензии так называемой старообдядческой модели к никонианской заключается лишь в том, что Никон разорвал – преодолел дуализм национальной картины мира, высвободив ее дух как образ Духа Свята, Который веет, где хочет и устрояет все согласно плану Божия Домостроительства – согласно Промыслу о мире и в мире. И в этом его величие, в этом он – истинный апостол и верный слуга Христа, истинного Бога и Человека, Его истинный свидетель и подражатель, рачительный домоустроитель, верный пастырь, полагающий душу свою за вверенное его попечению стадо, его сохранение, умножение, назидание и приведение в лоно Отца, а потому – и насельник, и наследник Царства Божия.

Что случилось в результате этого разрыва – высвобождения духа? Ни много, ни мало – человек, каждый индивид почувствовал разрыв «пуповины» со своим коллективным бессознательным, патриархально-охранительным, размывающим и нивелирующим индивидуальную ответственность коллективно-соборной – стал ощущать бремя индивидуальной ответственности за свое бытие, за Бытие мира(!), если хотите.

Вмиг наступило взросление, если так можно сказать. Русь избавилась от пеленальных пут, в которых она долгое время пребывала, взращиваемая и окормляемая в яслях-лоне Ойкумены.

Метафора яркая, но ведь за этим «распеленанием» – младенческо-юношеский испуг от горизонта и масштаба жизни, но еще более – ответственности за шаг предстоящий и последующие. А Суд Божий, он-то не за горами; и одно дело – идти каким-то по счету в ряду старших братьев, а другое – выдвинуться во фронт и стать защитником и опасливым охранителем Наследия.

Страшно? Безусловно. Представьте лишь меру ответственности и за себя, и за полноту всей жизни. По сути, ведь от твоего личного умонастроения и поступка зависит вся жизнь. Как Вам такой разворот? И это – в те времена. Так это и сегодня!

Положа руку на сердце, много ли в Вашем окружении тех, которые не только задумываются о таком уровне индивидуальной ответственности, но и живут в рамках этой христианской максимы? Всем ли это по плечу?

Нет, хотя, казалось бы, должно быть всем, если только искренне веришь в содействующую, укрепляющую и спасающую силу Бога-Творца и Вседержителя – ведь у каждого свое воззвание в жизнь, свой тип служения и образ подвига в ней. В связи с этим вспоминаются яркие слова владыки Сан-Францисского Иоанна (Максимовича):


«Так разве он (архиепископ Аверкий. – В.Ш.) не говорил вам, что в минуты испытания каждый христианин отвечает за полноту всего христианства? Что каждый воцерковленный человек отвечает сегодня за всю Церковь? И что сегодня Церковь гонима врагами как внутренними, так и внешними? В наше время, чтобы сохранить Христианство, все работающие на ниве Православия должны самостоятельно трудиться во имя Христа. Достойны похвалы те, кто не дожидается указаний, а действует смело» [2].

Исполнить бы его в кротости, послушании и смиренномудрии.

Раскол и современность

Да и что далеко ходить – давайте взглянем на сегодняшний день Русской Православной Церкви, в которой назревает серьезный конфликт в отношении к стилю управления Церковью ее Предстоятелем – Святейшим Патриархом Кириллом, который с чьей-то легкой руки стал «затворником», поскольку не так легко как прежний Патриарх доступен собратиям-архипастырям и не торопится раздавать благословения по всякому поводу.

Глядя на организационно-административные реформы Патриарха Кирилла, если конечно они правильно считываются, стиль и манеру ведения дел, можно сделать вывод, что он понуждает собратий с их паствой к действию, вдохновляемому и укрепляемому верой. По сути все просто: каждый на месте своего служения и согласно своей степени жительствует – утверждает и строит жизнь.

Если это так – то и строй ее; от меня-то что нужно – благословения? Оно и так есть; еще одно для пущего уверения нужно – и его на, извести лишь, какое оно тебе нужно, дай проект благословения; если оно сформулировано правильно, как чувствование соборного сомыслия, – росчерк пера; если не совсем корректно – будет подправлено (и эта корректировка есть не более, чем подсказка направления действия-движения в завтрашний день, чтобы и завтра быть в соборном сомыслии).

Глядя на привитие такого порядка, радуюсь о Патриархе и Церкви – есть надежда на возвращение в жизнь Церкви жительства и творчества Духа, а с тем и ответственного служения каждого в его степени и чине.

Вместе с тем искренне сочувствую и Патриарху, и иным переполошенным из-за непонимания этой патриаршей интенции, поскольку скудоумие многих из последних с им подвластными есть, скорее всего, искреннее неверие, а прятание за обрядность, мол, ее соблюдем, а она бездушие наше не выдаст…

Глядите, уже более 350 лет прошло со времени Никонова «распеленания» церковной жизни, но теперь, в начале XXI века, «никониане» словно староверы XVII века – в смятении и переполохе – «что ж будет, как быть?»

Правомерен вопрос: возможен ли в ближайшей перспективе раскол в РПЦ, подобный расколу в XVII веке? Подобный XVII веку – нет, а вот инверсивный – да. Раскол XVII в. был расколом картины мира – образа Бытия и практики жизни, социокультурного и социально-политического бытия Древней Руси, трансформировавшей Русь со всеми известными трагическими для нее издержками в великодержавную Россию. Потенциально назревающий раскол будет сугубо церковным.

Почему? Давайте вернемся к фундаментальному выводу Дж.Х. Биллингтона:

«Только после того, как они [Никон и Аввакум. – В.Ш.] уничтожили друг друга, Россия стала безопасным местом для лигаридовской доктрины служения государству и многих непостоянных истин…».

Что это значит? У общества появились адекватные вызовам и угрозам того времени инструменты управления – появились современные социально-политические, гражданско-государственные институты, позволяющий эффективно наращивать национально-государственную мощь.

Церковь как общество усвоила, внедрила их в свою практику? Нет! А потому, спустя небольшое время после осуждение и ссылки Патриарха Никона, сама оказалась в ряду государственных институтов и явилась инструментом регулирования духовно-культурной и социально-политической жизни страны.

Так что осуждение и ссылка Патриарха Никона действительно явились узловым событием для дальнейших судеб Отечества. Завершился мир жизни, в котором всеопределяющим и всеорганизующим началом было святоотеческое православие, которое как в некую ссылку уходило вместе с Патриархом; на смену шел монархический абсолютизм.

С Патриархом Никоном, его стремлением к торжеству Истины в мире дольнем и правоправной славой Горнего уходила великая эпоха возможностей для единства православного мира и стяжания образа Святой Руси, уходила эпоха воспитания персонифицированной личности в лоне Церкви в законе благодати Христовой и созидания социально-государственной мощи, ярким примером служения которым был сам Святейший.

В наступавшие же после Никона эпохи живому «глухостью и ревностью о вечности в прошлом» обрядоверию суждено было преодолевать себя уже не в духе церковного послушания, христианской любви и кротости, а крутостью Петровских реформ, екатерининской моделью англосаксонского просвещения, французским гуманизмом и александровскими дарованиями свобод.

Безусловно, эпохи Петра I, Екатерины II и Александра I были не менее значительны для истории России, поскольку как и в эпоху Никона вновь титанические усилия были направлены на преодоление «вечности в прошлом» ради стремления к утверждению и созиданию великой Руси «цивилизационного времени» в ее уже имперском облике, правда на принципах монархического абсолютизма и цезарепапизма. Соработниками Государей в эти периоды были не Святители, а государственные ведомства и учреждения с их государевыми подданными из Тайной канцелярии, министерств иностранных и внутренних дел, Святейшего Правительствующего Синода и др.

Нынешняя «эпоха Постперестроечных перемен» в жизни и Церкви, и вверенного ее попечению общества и человека есть не что иное как возможность решить все ту же проблему – адекватными современным вызовам и угрозам инструментами насадить и укоренить в народе животворящий Дух Божий, привив индивидуальную ответственность как за жизнь собственную, так и жизнь общества с его Церковью и государством в путях стяжания Святой Руси как удела и образа Града Небесного.

Справятся ли с этой задачей пастыри Церкви Христовой – Бог весть; будем же молиться, укрепляемые словом Святейшего Никона: «Да что суть гордость наша, еже писаное совершаем делом. Отступися от зла, сотвори благо, се ли… гордость?».

Прайм-тайм?

Когда показано? В как всегда не простой период, а также и во время реализации президентской инициативы по реставрации главного сооружения никоновой эпохи – Воскресенского монастыря Нового Иерусалима. Слышны ли идеи Никона, виден ли образ великого Патриарха хотя бы где-нибудь в жизни современного общества с его государством и Церковью? Нет. И это настораживает.

Как специалист в области истории мысли и довольно неплохо представляющий наследие Патриарха Никона, могу свидетельствовать о его невостребованности, если не полном игнорировании в силу как внутри-, так и внешнеполитических причин.

Чтобы не вдаваться в детали и «не дразнить гусей», замечу: конъюнктура ограничивается лишь культурологическим аспектом проблемы – памятник есть, и если его далее невозможно не замечать, «затрем» инеллигентским бла-блаканием. Благо, что всегда есть те, которые по меткому наблюдению митрополита Московского Филарета (Дроздова):

«…мнят знать дело, ревновать о пользе, службу приносити Богу, а в самом деле угадывают (и то не всегда удачно) мысль, которая теперь в моде и покровительствуется сильными, и служат ей в надежде, что и она им послужит. Не так созидается истинное благо Святыя Церкви» [3].

Казалось бы, не стоит столь жестко оценивать процессы, происходящие вокруг наследия Патриарха Никона и с ним связанных, все ж какая-никакая – а популяризация. Но популяризация и освоение – дела не простые: наперечет в отечественной традиции те, кто не понаслышке знаком с наследием Святейшего Патриарха Никона, старообрядцев, да и в целом той великой и многогранной эпохи.

А вот примазывающихся -ведов, как только на горизонте забрезжил президентский штандарт с финансовым сопровождением, жаждущих паразитировать и спекулировать на все равно какой теме, уж сонм. Чего ожидать от этих новоиспеченных -ведов, которые не гнушаются ничем, тем более задумываться об исторической достоверности и аутентичнсоти им не досуг – поспеть бы к очередной раздаче барышей на идеологическую или какую-нибудь провокационную пустышку.

Говорю здесь это затем, чтобы напомнить сообществу, что не все увиденное и услышанное нужно воспринимать как Истину или ее отблеск. Ну а для подобных всеядных делателей – напомнить о недопустимости подобной безответственности в академической как научной, так и художественной среде – недопустимо представлять общественному сознанию не подвергнув экспертизе продукты, способные оказывать системное влияние на духовно-идеологическую мощь страны.

«Политическая симфония»

– Насколько достоверно показан в фильме конфликт Патриарха Никона и Царя Алексея Михайловича?  Согласны ли Вы с трактовкой личностей этих исторических персонажей?

– Историческая память России неизбывно сохраняет архетип «Святой Руси» в аспектах «Третьего Рима» и «Нового Иерусалима», осознает себя наследницей Москово-Ромейского царства, созданного в истории борьбы русских княжеств одновременно против «варварского» Востока и «просвещенного» Запада.

Великодержавный концепт «Третьего Рима», стяжающего образ Святой Руси, основан все на том же православном экклезио-сотериологизме и мессианизме, на уникальной роли страны как единственной в мире православной державы – надежды и опоры всех православных во Вселенной, которая в течение трех веков считала своим долгом отстаивать независимость и интересы православных народов в мире.

Кстати сказать, это по сю пору вызывает серьезную озабоченность в ходе реализации проектов мировой интеграции (глобализации) в части геополитических, военно-политических, управления ресурсами и др. моделей регионального и глобального развития.

Чем и как должен вдохновляться этот «Третий Рим» – вопрос риторический, как и безосновательность аргументации в пользу тезиса, что православное государство – его Царь и власть придержатели имеют достаточные основания вмешиваться во внутренние дела Церкви; или считать, что государство есть дольняя, воинствующая Церковь, как и наоборот – Церковь имеет право вмешиваться во внутренние дела государства, исключая ее пастырские обязанности в части духовной и морально-правовой оценки поступков лица или группы, являющихся членами Церкви.

Тогда вопрос смещается в плоскость использования инструментов управления и принципов управления.

Никон предлагал модель «политической симфонии» – соработничества двух суверенных институтов – Церкви и Государства. Царь ее не отвергал и также действовал до поры до времени в рамках «симфонии». Нужно было время для ее опробирования и политико-правового закрепления, а его-то и не оказалось. Каждая из сторон не проявила должной институциональной выдержки, насыщая отношения личностными эмоциональными переживаниями.

Показано ли это в фильме? Да. Насколько адекватно? Вопрос некорректный, поскольку фильм не имеет проработанной историософской базы.

Преодоление стереотипов

– Насколько достоверно показан в фильме конфликт Патриарха Никона и модернистов того времени - «ревнителей» благочестия, часть из которых впоследствии стала радикальными выразителями староверия?  Согласны ли Вы с трактовкой персонажей староверов?

– Ответ на этот вопрос лежит в плоскости восприятия модели Бытия, в которой разворачивается картина мира, и том, кому какая модель оказывается ближе. Этой проблеме мы уделили достаточно внимания выше, как и зависимости критичности индивидуального сознания от уровня образованности и информированности каждого конкретного индивида, а также структурной развитости как картины мира, так и системы образования и содержания образования.

Поскольку конфликт не носил институционального характера, а был лишь мировоззренческим, то и реконструировать его не представляло никакой сложности: заставь двигаться сцену – противопоставь стороны и озвучь пантомиму.

Повторюсь: поражен игрой актеров – режиссерская задача выполнена на все 100%, если не сказать больше – гениально (но режиссерская, а не метафизическая, которая вывела бы картину в разряд шедевров).

Наконец-то традиционно-стереотипный негативный образ русского религиозного фанатика, радикала – старообрядца-начетчика преодолен и снят! Не устаю выражать слова благодарности всему творческому коллективу, работавшему над этим фильмом. И если бы не отдельные моменты, сказал бы: фильм нужно еще и еще раз показать по всем российским каналам. Учитывая же эти отдельные моменты-издержки, могу сказать лишь так: фильм возможно рекомендовать только для индивидуального просмотра.

Почему? Говорил выше и повторюсь: величие одного не возникает за счет унижения другого! Да низменность в поступках героев может быть – от этого никто не застрахован, но оценки того, что воспринимается как низменное и ничтожное, не должно выражаться низменно. Если их выражать подобным образом, то чем выразитель будет отличаться от ничтожества?

Также я рад тому, что авторы фильма преодолели не менее стереотипную модель противопоставления «Патриарх Никон – протопоп Аввакум». Это, на мой взгляд, исторически объективно, логически обосновано, а потому и достоверно, поскольку на уровнях как институциональной, так и метафизической значимости эти две фигуры не равноценны и не сводимы по признакам ни общего, ни частного.

Сколь не пытайся анализировать и сравнивать их, итог будет один – можно найти их сближение: как мыслителей, писателей-полемистов, проповедников конкретной эпохи; как лиц, оказавших определенное, но структурно не сопоставимое между собой влияние на жизнь общества, государства, Церкви; как лиц, с определенным психотипом и опытом духовного делания и, наконец, как архетип социокультурной и социально-политической мифологии. Их сближает эпоха, причем с атрибутом «никонианская», институционально-отраслевая принадлежность и политическая отвереженность с различием в причинах мер репрессивного воздействия. Достаточно ли этого – вопрос если не риторический, то открытый – дело вкуса…

Что получается из подобных затей даже на современном уровне, видно на примере выставки «Патриарх Никон и его время» (Москва, ГИМ, 2002), организованной Е.М. Юхименко. На эту выставку с учетом уровня компетентности ее устроителя возлагалось много надежд, а все вылилось в банальное противопоставление «Никон и Аввакум», «разорители-никониане» и «страдальцы за веру - старообрядцы» на фоне масштабного доселе в подобном объеме не экспонировавшихся артефактов, причем никонианская их часть была поднята на такую высоту и с такой подсветкой, что возможности что-либо рассмотреть попросту не было.

В итоге возникло множество недоумений, безответность которых все более проявляет несостоятельность подобного подхода. Как говорят, ладно, принимаем и эту Вашу позицию, все замечательно – еще раз увидели наследие «староверческой» культуры, но почему в исторической ретроспективе она не «никонианская»? И что уж такого ужасного натворили никониане, если и отличий разительных непосвященные не могут заметить?

А если развить мысль, включая наследие староверов «в расколе сущих и на окраинах державы и за ее пределами хоронящихся», например, артефакты ветковщины (старообрядческое поселение в д. Ветка, Гомельская область, Беларусь), можно сделать один вывод – о тождественности культурно-технологических процессов, проходивших в славянском мире.

Осталось сказать о достоверности реконструированных образов староверов.

Бытовые особенности и манеры, не обращая внимания на частности (в работах такого масштабы их избежать невозможно), на мой взгляд, попадают в точку, во всем чувствуется высокий профессионализм консультантов – знатоков староверческой традиции.

Что же касается никониан, образ Патриарха Никона – полная нелепица, некий абсурд. Кто был консультантом, был ли он вообще – Бог весть. Повторюсь – образ Никона, если судить о нем по археографическим источникам, а не историографическим материалам, восходящим к Лигоридово-Соловьево-Каптеревской государственническо-пропагандистской традиции, ни в начале фильма, ни в середине, ни в его конце не узнаваем. Получился некий авторский виртуал – рыкающий на все и вся фантом.

А коли так случилось с одним, как карточный домик полетят и все остальные ныне пока что воспринимаемые с маркером «аутентичности» образы героев. Не удивлюсь, если со временем, как только уляжется эйфория, со стороны староверов, знатоков эпохи и наследия протопопа Аввакума, мы услышим серьезную критику в адрес реконструированных образов.

Автор нигде

– Если можно так выразиться, «на чьей стороне» создатели телесериала – Патриарха Никона, старообрядцев, Царя Алексея Михайловича?

– Глядя на фильм как конечный продукт, в котором неизбежно проявляется вся суть автора – его отношение к теме, выношенность и выстраданность идеи, жажда утишить застарелые раны и конфликты, сказав миру на своем профессиональном языке то и так, что мир станет менее разобщенным и противоречивым, – можно уверенно сказать: автор нигде (в этом, надо полагать, и заключается профессионализм эстра-класса).

Автор(ы) насколько смог(ли), настолько и отработал(и) даденные ему(им) под проект средства. Как он оказался в этом проекте? Думаю, тем же «промыслом», каким назначаются под конкретные проекты нынешние благотворители от власть придержащих – время то лихое – хочешь быть угодным, помаленьку угождай всем…

Высказываю такое суждение на том основании, что мне так и не удалось определить источники авторской интерпретации. Намешано все и вся, но замешано тщательно – с толком, с расстановкой акцентов; одним словом – по-пропагандистски высокопрофессионально; не удивлюсь, если режиссерская группа, как и заказчики, изначально просчитали возможные последствия градуса напряженности в конфессиональном поле (хочется верить и надеяться, что фильм станет поводом к активизации диалога хотя бы на уровне культурной элиты, если не церковнослужителей и священноначалия).

Итак, в основу многосерийной киноленты положен даосский концепт «Путь», на который нанизывается хронология «никонианы» – да-да, – а не староверия. Староверие нарастает постепенно, наращивая градус конфликта… (и далее по тексту и сюжету). Сюжет ясен – от странички к страничке повести или романа. Но художественно-поэтическое произведение в итоге формирует некий цельный, монументальный образ, а что у этого произведения под именем «Раскол», по самым разным основаниям, отмеченным выше, не выдерживающим даже самой непредвзятой критики?

Эклектика, притом высокопробная – все составлено мастерски!

Ценности в ней нет, если не считать технологическое мастерство. А потому и рассуждать об авторской позиции, концепте и т.д. – бессмысленно. Куда более важной становится проблема последствий от этого фильма как организованной PR-акции – уровня общественного резонанса и последствий – динамики напряженности в религиозных и околоцерковных сообществах староверческой, никонианской и единоверческой традиций.
Осмысление прошлого в настоящем

- Почему именно сейчас кинематографисты взялись за такой масштабный фильм о расколе?
- Не знаю: может, действительно, время пришло, ведь к нынешнему дню уже накопилось много интересных моделей интерпретации как в отношении века в целом, так и отдельных его процессов, главных и второстепенных действующих лиц, например: защищены исследования на ученую степень доктора философии В.В. Шмидтом, доктора истории – Н.В. Воробьвой, доктора филологии – С.К. Севастьяновой, американским исследователем К. Кейном, не говоря о множестве кандидатских исследований; издана обстоятельная летопись жизни и деятельности Патриарха Никона, составленная С.М. Дорошенко, не говоря о множестве разноуровневых и жанровых работ.

Не вдаваясь в долгий анализ форм художественного выражения, средствами которых создана обширная галерея образов XVII века, упомянем лишь некоторые, созданные в жанре исторического романа: Д.Л. Мордовцева «Великий раскол» (1884; М., 1990), А.П. Чапыгина «Гулящие люди» (исторический роман в 4 частях. Л., 1937–1937; Собр. соч.: в 5 т. Л., 1967–1969; М., 1994), А.В. Бахревского «Тишайший», «Аввакум», «Никон», «Столп» (М., 1984, 1991, 1994, 1997, 2001, 2007, 2010), М.А. Филиппова «Патриарх Никон: (исторический роман в 2 книгах. М., 1885; М., 1994), В.В. Личутина «Раскол» (исторический роман в 3 кн. М., 2000), А.М. Доронина «Тени колоколов» (Саранск, 1998; на рус. яз. – Саранск, 2005).

Кроме того это не первая попытка экранизации. В 1988 г. на Центральной киностудии детских и юношеских фильмов им. А.М. Горького режиссер И. Гурин осуществил экранизацию романа А. Чаплыгина «Гулящие люди» по сценарию В. Потейкина и И. Гурина – снято 3 серии.

Глубокое изучение исторических и документальных источников позволили актеру А. Пара впервые воссоздать сценический образ Патриарха Никона, проявив масштабность и величие его фигуры. Эта весьма удачная попытка оказалась границей между двумя неудачными, правда и нереализованными, – 1923 г. (для постановки в Петроградском государственном драматическом театре В.Ф. Боцяновский написал трагедию «Патриарх Никон» в 5 действиях и 6 картинах) и 1988 г. (гл. режиссер Мордовского национального театра В.В. Долгов по мотивам романа М.А. Филиппова «Патриарх Никон» написал либретто к одноименной опере, а М.Н. Фомин - музыку).

Все созданные образы в этих произведениях несут оригинальное авторское толкование.

Почему и как появляются такие произведения? Мне приятнее думать, что в силу обстоятельств времени, места и грядущих перед обществом задач, модель реализации которых академическая часть этого общества – художники и исследователи – предлагают как опыт осмысления прошлого в настоящем, чтобы избежать в будущем возможных ошибок и минимизировать издержки.

Ну а что является поводом к выбору проблемы и стимулирует авторской интерес – оставим за скобками нашего разговора – это обстоятельства личной жизни, и не нам туда лезть.

С чистого листа

– И последний вопрос. Станет ли этот фильм «мостиком» для сближения старообрядцев с Русской Православной Церковью; послужит ли укреплению в массовом сознании более справедливого и исторически достоверного образа оклеветанного при жизни и после смерти Патриарха Никона?

– Даст Бог – готов был бы к тому человек, умягчив свое жестокосердие и умерив надменность горделивого всезнайства.

Всем сердцем и разумом надеюсь, что фильм найдет сдержанный и разумный отклик в сердцах и умах современного общества и не послужит к конфронтации – не разбередит старые раны, несмотря на множество тонких проблем и откровенно провокационных моментов, о которых мы сегодня говорили.

Несколько странно выглядит вторая часть Вашего вопроса. Почему фильм должен послужить укреплению в массовом сознании более справедливого и исторически достоверного образа оклеветанного при жизни и после смерти только лишь Патриарха Никона? Он должен послужить всем – и так называемым «никонианам» и «староверам» разных толков и согласий. В нашей историографии (кстати, не такой уж по историческим меркам большой, чтобы не преодолеть эту сформировавшуюся традицию – этот зловредный нарост) не в меньшей степени гипертрофированным оказался и образ протопопа Аввакума, да и в целом старообрядчества как Раскола.

Думаю, не согласиться со сказанным выше в отношении Раскола крайне тяжело, как и крайне нелепо продолжать транслировать оценки важнейшей составляющей бытия национальной картины мира как в клинических категориях шизофринии – «раскола», так и политологических – социокультурный изоляционизм, социально-политическая деструкция «раскольников»-еретиков, сектантов и т.п.

Пора бы уже всем нам – никонианам и староверам, староверам и никонианам – приостановиться, осмотреться, отделить зерна от плевел во взаимных претензиях и обидах и, перевернув страницу хотя бы в стиле отношений, начать современную историю отношений с чистого листа.

Чем дольше мы живем в политической истории, тем отчетливее должны понимать, что этот застарелый конфликт противостояния и выяснения «кто и что ж святее» рано или поздно еще более надорвет душевные и физические силы «Святой Руси», образ которой все менее узнаваем не только подрастающими поколениями в Отечестве, но и за его пределами…

Так что дай Бог сил все нам восстановить единство дома, разделившегося на двое, и все еще пока стоящего. А подобные авторские интерпретации пусть послужат нам, разделенным, поскорее понять друг друга и принять такими, какие мы есть во исполнение и свидетельство Любви.

Примечания:

1. Подробнее об этом, можно прочесть: Шмидт В.В. Дж. Биллингтон и Патриарх Никон: к идеологии американской политики в отношении славяно-россов в журнале «Имперское возрождение» № 4 за 2007 г.; Шмидт В.В. Интерпретация личности Патриарха Никона в России и за рубежом (на примере исследования Дж. Биллингтона «Икона и топор») в журнале «ПОЛИС» № 2 за 2008 г. Собственно фундаментальный труд Дж.Х. Биллингтона вновь готовится к изданию, ныне доступны издания: Billington J. The Icon and the Axe: An Interpretive History of Russian Culture. N.Y., 1966; Биллингтон Дж.Х. Икона и топор: Опыт истолкования истории русской культуры. М. 2001 (3-я глава «Век Раскола». С. 155–254; библиография – с. 689–709, примечания – с. 710–868).

2 Дамаскин (Христенсен), иером. Не от мира сего: Жизнь и учение иеромонаха Серафима (Роуза) Платинского. М., 1998. С. 282.

3 Сборник мыслей и изречений Святителя Филарета Московского, извлеченных из переписки его с разными лицами. С. 96-97.

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ


РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ В РОССИИ ВЧЕРА, СЕГОДНЯ, ЗАВТРА

Для чего РПЦ создала религиоведческо-регионоведческий факультет в РПУ св. Иоанна Богослова, кому сегодня нужны религиоведы, как быть с наследием атеистического релиоведения? - На эти и другие вопросы ПРАВМИРа отвечает Вильям Владимирович Шмидт – декан факультета религиоведения, этнокультурологии и регионалистики Православного института св. Иоанна Богослова

В Российском Православном Университете открыт факультет религиоведения. Наступит ли конец своеобразному противостоянию конфессионального и внеконфессионального религиоведения? Кому сегодня нужны религиоведы? Не станет ли факультет плодить сущности и выпускать невостребованных специалистов? Как быть с наследием атеистического религиоведения? На эти и другие вопросы ПРАВМИРа отвечает Вильям Владимирович Шмидт – декан факультета религиоведения, этнокультурологии и регионалистики Православного института св. Иоанна Богослова


Беспрецедентно

 – Вильям Владимирович, в конфессиональном учебном заведении создан факультет религиоведения – беспрецедентное решение, не так ли?

– Как профессиональный философ-религиовед могу лишь высказать глубокое удовлетворение состоявшимся решением – решением системным, глубоким, далеко идущим и многообещающим.

Обращает на себя внимание факт, что именно Церковь – не государство с его развитой системой образования, а именно Церковь – сделала этот поистине революционный для российской действительности шаг. Думаю, он – в логике противодействия тем начавшимся еще в 90-е годы ХХ века трансформациям, которые в своем развитии усугубляют проблемы общественной дезинтеграции, разрушают самоидентичность, способствуют утрате ценностей личного и общественного бытия. Вам не хуже моего известны все эти проблемы, активно дискутируемые сегодня и требующие конструктивных не только решений, но и действий.

Именно в этих условиях, когда задавались параметры новой социально-политической реальности, Церковь дала свой ответ на Юбилейном Архиерейском соборе в 2000 году – приняла «Основы социальной концепции…», развитие положений которых мы и наблюдаем.

Решения 2000 года также были беспрецедентным в истории шагом, поскольку православная ойкумена не знает подобных примеров – доктринального оформления «социального богословия». Как бы много ни рассуждали на сей счет, очевидно, что в известных отношениях это был шаг социально-политический.

А разве была иная конструктивная возможность ответить на обращенный к Церкви – если бы только как институту! – вызов стать институтом гражданского общества? Делаю эту существенную оговорку, чтобы более четко понимать и последующие шаги Церкви в ее социально-историческом бытии, которые сегодня нас заставляют размышлять и не оставляют равнодушными.

– Следует ли из этого, что Церковь включена в социально-политическую жизнь, социально-экономические и социокультурные отношения и потому является политическим и субъектом, и инструментом?
– Об этом можно говорить, но не забывая, что Церковь по своей природе неизменно была и есть не от мира, т.е. мира профанного – сотворенного, естественно-социального, а в мире и для мира.

Здесь также стоит сделать оговорку. И оговорка эта относится, с одной стороны, к мировоззренческим основам – метафизическому бытию национальной культуры, а с другой – способу познания и предпочтительной модели интерпретации. Смотрите, одновременно способу познания и модели интерпретации, а они-то взаимообусловлены.

Но и это еще не все – они предопределяют и взаимообусловливают праксеологию национальной картины мира, то есть то, как человек воспроизводит и осмысляет свое бытие, свой мир в его многообразии – и предметный и объектный, куда, естественно, попадают и религиозные институты (религия) с их метафизическим и социально-историческим бытием.

Размышления над этими хитросплетениями порождают в мире борьбу идей; затем приводят к исследованию идей и последствий их применения на практике. Очевидно, что и мировоззренческие установки людей оказывают влияние на способ производства, но также очевидно, что и знание модели картины мира – ее ядра, структуры, механизма производства и трансляции, то есть знание бытия о себе самом – залог стабильности бытия и человека, и общества с их институциональными выражениями – государством и Церковью, а в целом – мира, национальных(ой) картин(ы) мира.

История человечества знает о себе если не все, то многое – имеет и родо-видовое и типологическое знание о предметах как продуктах своей жизни и даже научилось с пользой для жизни сочетать интерпретационные модели (например, кодекс Юстиниана, институционально-политическая модель которого, кстати, была в XVII веке успешно опробована и в Московской Руси, а результатом стало невероятно быстрое гражданско-политическое возвышение Московии в том числе и на мировой арене).

Одно дело – человечество, а другое дело – человек как частный случай в истории поколения(й). В человеке, в жизни каждого конкретного индивида реализуется основная проблема бытия. А потому индивид является самым слабым, уязвимым звеном этой сложной и многогранной цепи. Так, в частном, в индивиде, реализуется особенное, которое задает в массе своей количественно-качественную характеристику лика бытия – лика культуры, а потому на этом поле разворачивается диалог светского и религиозного в категориях сакрального и профанного.

Оставляя за рамками вечный вопрос первичности материи или сознания, поскольку он – дело вкуса, если хотите, или последовательной критичности сознания в поиске себя как объективированной самотождественности, приходим к выводу, что и светское, и религиозное (в расширительном понимании – традиции духовно-материального производства и их выразители – институциональные образования) в равной степени ответственны за сохранение и трансляцию своей картины мира.

Не будет картины мира – не будет и ее составляющих. Это – банально. Вот из-за этой банальности и разворачивается череда событий мировой истории, в рамках которой частным случаем является как история национальная, так и история государственная, объемлемая историей Церкви, в свою очередь – частным случаем истории метафизических исканий человека.

- Сохраниться в этой истории и оставить след, явить свой лик средь ликов на суде истории – не это ли сверхзадача каждого народа?
- Да - именно так. Формирование же этого лика – сложный и во многом неконтролируемый процесс.

- А может ли он быть прогнозируем?
– Скорее всего – да, поскольку это процесс, и на его количественные, а следовательно, и качественные показатели можно влиять. Но специфика этого процесса такова, что он обеспечивается человеком – конкретными группами в рамках поколения(й), вступающими в «тонкую игру» марафона с дистанционным забегом и передачей эстафетной палочки…

Где, на каком этапе забега, в каком звене произойдут прорывы и провалы – кто может с достаточной долей уверенности говорить об этом? Важно понимать, что все – каждый член общества с его институционально оформленными инструментами – ответственны за свое личностное, персонифицированное бытие. Также очевидно, что столь сложный организм, как общество, аккумулирует и перераспределяет свои ресурсы, открывая, в случае необходимости и «второе дыхание».

Думаю, именно поэтому в столь сложных обстоятельствах формационной переналадки, в каких находится современное российское общество, Русская Православная Церковь, в силу своей природной особенности, неизбывно утверждая в мире особую модель Бытия с ипостасными ее характеристиками как системой традиционных для русского мира ценностей, а потому ощущая историческую ответственность, выступила с этой значимой инициативой – на базе своего высшего учебного заведения создает факультет религиоведения.

– Да, контекст и возможные причины создания факультета более-менее понятны – социокультурная ответственность и попечение Церкви о человеке и мире, в котором она несет свое служение и свидетельствует об Истине. Но все же – почему именно факультет религиоведения? Ведь в Православном институте святого Иоанна Богослова, вошедшем в состав недавно учрежденного Патриархом Российского Православного Университета, уже существует философско-богословский факультет?
– Я уже упоминал о перспективах бытия национальной картины мира как залога стабильности и участия народов в мировой истории.

Быть в мировой истории – дело, казалось бы, нехитрое, но вместе с тем ответственное. Любой портрет достоин восхищения как творческий опыт и вряд ли вызовет отторжение, если будет подобающим образом представлен – вставлен в не диссонирующую с ним по стилю, характеру раму и в соответствующий историко-культурный контекст пейзажа истории человечества.

Но ведь портреты бывают разные – написанные сторонним наблюдателем и автопортреты; написанные пастелью, акварелью, маслом, мозаичные; дружеский шарж и карикатурные – как кому заблагорассудится. Очевидно, что все это – образы. На наш взгляд, важно, чтобы эти образы совпадали в позициях «внутреннее – внешнее», а еще лучше, если бы они были тождественны в своем предметном выражении.

Научить видеть другое, инаковое, и представлять его, свидетельствовать о нем как о себе в тех же категориях и образах; любить другое, с любовью и трепетом относиться к другому – вот что обусловливает наличие диалога как связи, в которой, как достаточном условии, проявляется каждый из равнозначных объектов (кстати, не об этом ли говорит Христос в Своей второй заповеди, которая более первой есть?). Удали из этой связки (связи) хотя бы одну из сторон – что останется?

Ответ «ты сам» с методологической точки зрения неверен, поскольку такой объект окажется невозможным конституировать. Ответ «ничего» также ошибочен, поскольку нарушается принцип достаточности оснований для подобного умозаключения. Остается одно: если хочешь быть ты – дай возможность быть другому. И это – фундаментальное основание Бытия.

Культуры как цивилизации не только выработали это основополагающее понятие/категорию, но и тщательно ее оберегают. Во внутреннем своем мироутверждении таким началом – другим – является метафизическое ядро с его представлением и образом трансцендентного. Во внешнем – культура иного типа или культура с ярко выраженными родо-видовыми отличиями. (В случае допущения мира как одноукладного иным для такого мира будет его трансцендентное с их взаимообусловливающей гносео-праксеологией – мир, а вот от типа трансцендентного будет зависеть и лик – то ли восходящий к аксио-телеологии, то ли ниспадающий в техно-/крато-кратизм).

Многие ли об этом знают? Не уверен, но многие об этом, исходя из опыта своей жизни, догадываются. Но, как ни странно, об этом мало знать или догадываться. Это – развитие трансценденции бытия и попечения о нем, обеспечение диалога метафизик как диалога культур – должно стать обыденностью, повседневным, как дыхание или утоление жажды. Допущение другого должно стать потребностью, которая пластично, без надрыва, реализуется ежечасно и ежеминутно.

Чтобы это стало обыденностью, нужно научиться владеть хотя бы инструментами этого незатейливого процесса жизни как любви, гармонии и созидания. Вот этот инструментарий исследует и разрабатывает такая наука, как религиоведение, а освоение ее основ придает субъекту жизни не только уверенности в доброделании, но и обеспечивает жизнесозидание в целом.

Как видите, специфика этого отраслевого факультета – в изучении и освоении инструментария межкультурного, межнационального, межрелигиозного диалога как диалога межцивилизационного.

Межотраслевой багаж

Поясню. Религиоведение в ряду иных обществоведческих наук является межотраслевой дисциплиной, которая в рамках религиозно-философских, философских и философско-религиоведческих подходов способна учитывать частноотраслевые результаты и, изучая наиболее общие основания становления культур и развития наций и идей, формулировать и конструировать модели Бытия с соответствующими им гносео-, праксео-, аксио-, телео-логическими основами.

Следствием из этого является фундаментальное влияние религиоведения (системы знаний о религиозном комплексе) на формирование парадигм развития как гуманитарных, так и точно- и естественных отраслей знания.

Объектом религиоведения, в отличие от других обществоведческих наук, выступает религиозный комплекс. Это интегративное образование, элементами которого являются: исторически сложившиеся или возникающие представления о Боге, человеке и их отношениях, включая ритуал и культ; религиозное и нерелигиозное сознание (мировоззрение) и их диалог; религиозная и нерелигиозная деятельность индивида, религиозной группы (организации).

Видите, каким багажом отраслевого науковедения нужно обладать, чтобы быть религиоведом. Очевидно, что специалист в области религиоведения не есть узкопрофильный специалист, как например, специалист-теолог, юрист, психолог, филолог, экономист и даже философ, разделяющий мировоззренческие установки какой-либо из конкретных метафизических систем.

Безусловно, большим подспорьем в освоении этой интересной области жизни человека – отрасли социального бытия имеют уже приобретенные навыки, в том числе и конкретный опыт производства-отправления жизни, и опыт научной деятельности. Такому человеку остается лишь освоить отраслевой предметно-категориальный аппарат, а на основе сформированных гносео-праксеологических моделей – конкретизировать и усовершенствовать методологическую базу.

Новичок же вынужден осваивать азы отрасли, формируя исследовательские навыки и в процессе подражания своим учителям, и в процессе ознакомления с духовными практиками в религиозных традициях, да и вообще в культурных традициях народов, и в личных изысканиях-прорывах в процессе освоения истории мысли. И лишь наработав этот минимальный опыт, он может попытаться задать интерпретацию изучаемому объекту, но очень осторожно. Почему?

Все от того, что человек – это, как Вам удобнее, боговдохновенное или трансцендирующее существо, движимое словом, образом, знаком, чувством, мотивом – движимое и жительствующее плотью в Духе (и в этом еще одна сложность знакомства с нашей отраслью и погружения в нее), а потому нужно суметь найти механизм дистанцирования себя, своего личностного начала, от изучаемого предмета, который в своей энтелехии схож, если вообще не тождественен, с твоей.

Как видите, религиоведом нельзя быть, досконально зная лишь одну родо-видовую религиозную или этнокультурную традицию. Для знания второй – иной как первой, нужно владеть исследовательским инструментарием – научным аппаратом. А вот его-то изучают, им овладевают как раз в этой отрасли – религиоведении.

Также замечу, что общеотраслевой базой в области научного производства выступает конечно же философия, поэтому в религиоведении без нее – никуда, как, собственно, и в любой иной отрасли, если специалист хотя бы что-то желает из себя представлять. Опираясь на философию, как и на данные других отраслей, религиоведение не только систематизирует получаемые данные, но и устанавливает причины их фундаментальных отличий.

Зная последние, религиоведение становится тем «воздухом», без которого отраслевая наука становится бесцельной и бессмысленной в части составного элемента социального бытия; той «волшебной палочкой», без которой не может состояться мир среди нетождественного и несводимого в рамках цивилизационного взаимодействия, и той «дирижерской палочкой», которой мир управляется в исполнение симфонии или какофонии.

Извините за, возможно, неумеренное использование образов и метафор. Думаю, без них не обойтись – иначе все будет как-то сухо и, наверное, малопонятно.

Кому нужны религиоведы?

– Кого будет готовить факультет религиоведения и кому сегодня нужны религиоведы? Есть ли реальное практическое применение сегодня у будущих выпускников – или как в большинстве случаев – религиоведение – гуманитарная специальность, по которой почти никто не работает.

– Многоаспектный вопрос!

- Да, мы все как-то говорим о религиоведении да о религиоведении. И это, наверное, правильно, учитывая его системообразующий фактор. На деле же официальное название нашего факультета – факультет религиоведения, этнокультурологии и регионалистики. Так что в перспективе он будет выпускать не только специалистов-религиоведов, но и культурологов-этнологов, и регионоведов (если позволите, я не буду останавливаться на всех смежных отраслях, по которым будет вестись специализация и профилезация; поверьте – их немало), религиоведческая подготовка которых будет качественно их отличать от коллег по цеху.

Ну а в будущем – время все расставит на свои места. Сейчас же главное – постараться в системе подготовки студента выдержать принцип интегративного начала, который есть база для любой системы, в том числе и профессиональной подготовки.

- Вы интересуетесь востребованностью специалистов – выпускников факультета с религиоведческой подготовкой.
- Отвечу на этот вопрос, обратив внимание лишь на несколько аспектов.

Во-первых, с учетом введения в образовательных учреждениях страны дисциплин религиоведческого профиля, религиоведов-педагогов нужно будет много. Пока ни я, ни мои коллеги не представляем, как можно даже в среднесрочной перспективе удовлетворить растущую потребность в таких специалистах. Ведь сеть религиоведческих центров страны – выпускающих кафедр религиоведения – очень слабая и, к сожалению, она продолжает неумолимо сокращаться.

Во-вторых, с учетом все возрастающей социальной аномии, социокультурной и этнополитической конфликтогенности не менее сложной видится и проблема повышения квалификации и переподготовки кадров, отвечающих за взаимодействие органов власти с религиозными объединениями. Квалифицированных специалистов в данной области уже сегодня требуется немало, не говоря о практически 100%-ной неквалифицированности в области религиоведения тех, кто ныне обеспечивает данное направление в органах управления. (Замечу: религиозно-мировоззренческая самоидентификация человека никакого отношения к тому, что называется «квалифицированность специалиста в области религиоведения», не имеет, и даже наоборот – как только человек заявляет о себе как «религиозном» специалисте, он потенциально опасен. Трудовые отношения в своей основе – отношения не мировоззренческо-аксиологические, а теоретико-методологические и праксеологические. Мировоззренческая же и аксеологическая их компонента проявляется лишь на уровне мотивов к действию).

В-третьих, ускоряющиеся процессы глобализации стимулируют развитие диалога уже не только на высоком политическом уровне, но и на уровнях экономических, технологических, социокультурных и тому подобных отношений. Задам риторический вопрос: на уровне хотя бы организации переговорного процесса специалисты с какой отраслевой подготовкой будут востребованы как более эффективные?

Очевидно, в-четвертых, что религиоведческие знания, кроме всего прочего, и в личной жизни человека, безусловно, будут значительным ресурсом, качественно выделяя его в ряду коллег.

Ну и последнее – пятое – в этом ряду, о чем нельзя не сказать.

Уже почти 20 лет своей новейшей истории российское общество ищет самотождественности и никак не может определиться, воскрешая в своей памяти то одно, то другое – и все не к чаемой утешительной пользе. Миру даже был явлен проникновенно-загадочный «русский мир» с его широким добродушием. Все это – естественный процесс становления, как и то, что на сей счет ведутся жаркие дискуссии, поступательно обостряющие проблему гипертекста культуры, который – так сложилось исторически, со времен митрополита Макария, Патриарха Никона и митрополита Московского Филарета – оказался недоформированным. Об этой проблеме мне приходилось неоднократно высказываться, в том числе и в статье «От 60-летия “ВФ” к 80-летию “ИФ”: (“Патрология Россика”: к обоснованию проекта и перспективах метафизического бытия “русского мира”)», опубликованной в «Вопросах религии и религиоведения» (Вып. I: Антология отечественного религиоведения. Часть IV. М., 2009).

Так что русскому миру в ближайшей перспективе придется решать эту проблему – сформировать качественный гипертекст культуры, в арсенал которой на национальном языке войдет то наследие, на котором взрастала современная цивилизация и неотъемлемой частью которой считает себя Россия. В связи с этим становится очевидным, что при организации данных работ «застрельщиками» и основными исполнителями в ряду специалистов-гуманитариев окажутся религиоведы.

То, что этот период не за горами – также очевидно, поскольку и ВПК, и нано-, и технопарки уже получили свою долю институционально-финансовой поддержки. Дело остается за малым – гуманитарной областью, без которой всякий портрет остается без головы, конкретнее – безликим. Да и период непросвещенности и интеллектуальной юности рано или поздно заканчивать придется, а то ведь за столом средь седовласых цивилизаций выглядеть моложаво – все равно что быть на посылках.

Научный а-теизм?

– Религиоведение и идеология: весь советский период религиоведение было, по меньшей мере, атеистическим или, по крайней мере, демонстративно отстраненным от любого вероисповедания. Как сейчас обстоит дело?

– Вопрос замысловатый, хотя общее его настроение и подтекст улавливаю.

В начале нашего разговора промелькнула мысль – не утомляю ли и Вас, и потенциальных читателей – ну кто все это выдержит слушать и читать. Теперь понимаю – нет, не переусердствовал, поскольку могу апеллировать к сказанному – к той части, где рассуждали о мировоззренческо-доктринальных установках.

Итак, предметно-категориальный аппарат, то есть аппарат науки, который есть инструмент познания, не может определяться дополнительным к видовому признаку «научный» еще неким дополнительным – атеистический, религиозный или еще какой-то, как, собственно, и дополнительными к родовым признакам, задающим возможность инструменту существовать: фундаментальный – быть, то есть наличествовать, а второй по функции – «направленности на» с целью получения образа объекта – его предмета (по результату действия – познанию – происходит его именование – «инструмент познания»).

С точки зрения философии и методологии науки инструмент познания не может быть ни теистическим, ни атеистическим. Этого не может быть, потому что к тому нет достаточных оснований. Как-то в дискуссии с целью, наконец-то, преодолеть трудности непросвещенности, воспользовался конкретным объекто-образом: «…помилуйте, не может ложка или сахар быть атеистическими», кошерными – да, но не атеистическими. В науке, в научном мировоззрении подобного рода вопросы не стоят и быть поставлены не могут, в отличие от мировоззрения обыденного, живущего не в категориях, а в образах. А потому и название имеет соответствующее – мышление конкретно-образное, а мировоззрение обыденное. На том и остановимся.

Не бывает атеистической или конфессиональной науки, как невозможен «методологический атеизм» или «методологический теизм». Хотя грамматически такие выражения существуют, как и бытует в культуре образ «…крокодил солнце красно проглотил», отсылающий к практике детского неопытного, так называемого мифологического сознания. Чтобы покончить с подобной несуразицей, нужно изучать логику и гносеологию (теорию познания). Вот и все.

Если говорить об атеистическом мировоззрении и атеистических концептах и моделях Бытия, так в истории человечества они не новость – их множество и на Востоке, и на Западе. Как подобное явление стало реальностью нашей истории? Специфика культуры ассимиляционного типа, активно заимствующей и внедряющей все и вся практически «бесразсудно»; ладно бы безрассудно, так еще и со «звериным усердием»…

Невозможно здесь вдаваться в детали, а потому кратко. В период расцвета русского Средневековья, идя семимильными шагами в своем развитии, Русь «прорубила» известное окно в Европу, особенным образом заимствуя идеи Гуманизма и Просвещения, с которыми восприняла и бинарную систему Бытия. Дуализм (ratio) Декарта причудливым образом заместивший тринитарную модель, сыграл с миром злую шутку: модель познания стала виртуалом, или, как бы сказали теперь, симулякром классической – теоцентричной – модели Бытия.

Закончился тео- и начался антропо-центризм – началось Новое время, на смену которому пришло Новейшее, провозвестником которого стала философия жизни с ее функциократизмом, скатившимся к крато-центризму. И если в Европе все эти процессы – плод опытной жизни и замысловатых монастырских, университетских штудий, то в России – административного волюнтаризма.

Поскольку в рамках насажденной в России в начале ХХ века мировоззренческой парадигмы, чуждой национальному укладу, которая была скорее политической идеологией, нежели мировоззрением, обеспечивалась жесточайшая идеолого-методологическая цензура, удалось сформировать значительный массив литературы – и научной, и художественной, и научно-популярной, исполненной по большей части в логике соцдетерминизма и вульгарного материализма.

Давайте быть последовательными и не мешать все в кучу. Одно дело – марксистско-ленинская идеология с ее соцдетерминистским укладом, дуальной (манихейской) моделью Бытия и бинарной (картезианской) моделью познания, в рамках которых были сформированы оригинальные системы научного производства, давшие миру конкретноотраслевое достоверное знание и, безусловно, обогатившие ее опытом аутентичного производства, соответствующего данным моделям. И этой ценности умалить невозможно, как и предосудительно отвергать, не учитывать этот опыт. Замечу: этот опыт – история нашей родовой жизни. Безумен тот, кто плюет в свою историю, ибо не имеет будущего.

Другое дело – опыт использования результатов. В данном аспекте мы обязаны говорить о тех издержках – последствиях того, когда формы социального бытия подвергаются идеологизации и политизации, проникаются идеологемами и политической конъюнктурой. Да, подобные явления можно считать издержками социально-политического производства. Но их результаты с гуманистических позиций ужасающи и кроме как социокультурной, этнокультурной катастрофой квалифицировать их невозможно. Нужно ли знать, нужно ли памятовать о такого рада издержках при политико-идеологическом прогнозировании и экспериментировании? На наш взгляд – безусловно.

Не может быть конфессионально ориентированного сознания

– Возможно ли конфессионально ориентированное религиоведение? Как быть с религиоведением в православном вузе – ведь исследователи могут быть пристрастны.
– Как и предыдущий комплекс вопросов, эти, на мой взгляд, также являются следствием тех издержек, которые все еще не может преодолеть наше общественное сознание. Слишком глубоко влияние бытовавших в нашей недалекой истории идеологем, рудименты которых укоренены в нашем укладе и. как следствие, – сознании. От них не нужно отмахиваться, их нужно проговаривать вновь и заново, корректно расставляя смысловые акценты и предлагая логико-операциональные связи, соответствующие иконичной картине мира или, как принято говорить нынче, – «русского мира».

Повторюсь – нет и не может быть конфессионально ориентированной науки; религиоведение в этом смысле исключением не является.

И еще в дополнение: не может быть и конфессионально ориентированного сознания, которое атрибутируется признаками, обусловленными способом и уровнем мышления, – системности и научности (предметности, категориальности – т.е. абстрактности) или эклектичности и мифологичности (чувственной образности, синкретичности – т.е. неабстрагированной конкретности). Смотрите, как всё просто. Так что понятие «религиозное сознание» – некорректное словоупотребление, хотя и является устоявшимся; оно указывает на разделяемую человеком систему взглядов на проблему Бытия, то есть речь идет о религиозном мировоззрении или, по-старорусски – умонастроении.

А вот мировоззрение, как структурно организованное сознание, в своем бытии имеет несколько уровней – обыденный и научный. И если быть методологически последовательным, очевиден вывод – религиозное сознание может быть научным, как бы усердно не дискутировали эти проблему. Предлагаю в данном вопросе более не выступать в роли Дон Кихота – мнить себе чудовищ вместо мельниц, а потом гоняться за ними; и без того у каждого в голове полно проблем – хватило бы жизни с ними разобраться…

Так что с религиоведением в православном вузе будет довольно просто – оно легко интегрируется в систему, обогащая своим ресурсом, ну а практика религиозной жизни и душепопечения, уверен, позволит нивелировать издержки неофитства в не достигших еще ступени системного мышления (мы о них, кстати, упоминали выше, рассуждая о случающихся трудностях при освоении этой предметной области).

Проблемы и перспективы

– Какие проблемы в религиоведении сейчас наиболее актуальны?
– Как и в любой живой и активно развивающейся отрасли, тем более отрасли академической, их много. Остановлюсь лишь на проблемах системного, на наш взгляд, характера.

Система религиоведческого образования в России оставляет желать лучшей участи – на сегодня она недостаточна и требует последовательно развития как на уровне вузовской науки, так и структур Академии наук.

Не менее важным остается вопрос кадрового обеспечения, поскольку процесс воспроизводства и закрепления кадров в научных центрах сейчас провален. Проблема точки невозврата если еще не наступила, то вот она – мы уже с трудом даже в столичных городах формируем отраслевые диссертационные советы. Но эта проблема всей российской науки как отрасли хозяйства.

Рад тому, что удалось закончить всякие пересуды о наследии отечественного религиоведения и его качественном уровне. Реализация большого академического проекта «Антологии отечественного религиоведения» в «Вопросах религии и религиоведения» – за два с половиной года Российская академия государственной службы при Президенте РФ совместно с коллегами из религиоведческих центров России и ближнего зарубежья выпустили 11 томов (все эти материалы находятся в свободном доступе на сайте кафедры государственно-конфессиональных отношений РАГС – religio.rags.ru), – ответ злопыхателям в сторону российского религиоведения; и эта работа по систематизации накопленного знания еще не завершена.

Еще недавно активно обсуждалась проблема распыленности и неотчетливости российского религиоведческого пространства. Но и здесь особых проблем нет, поскольку за прошедшие 20 лет ведущие центры академического религиоведения конкретизировали сферу и предметное поле своих исследований, определялись с системой подходов и методологической базой.

На сегодня можно констатировать, что российское религиоведение способно и активно конкурировать, а по отдельным вопросам, например, методологическим и философии религии, задавать тон среди национальных школ религиоведения на дискуссионных площадках мира, и структурно самоорганизовано – в июне 2011 года на Второй конференции Российского сообщества преподавателей религиоведения была возобновлена деятельность «Ассоциация российских религиоведческих центров», которая входит в Международную ассоциацию истории религии (IAHR).

– Не кажется ли Вам, что религиоведение стало «кабинетной» наукой?
– Некоторая сосредоточенность на себе и проблемах развития отрасли была очевидна некоторое время назад. Это было связано с социокультурными процессами последнего периода, о чем я упоминал выше. Впечатление о «кабинетности» создается еще и потому, что о проблемах религиоведения в обществе – состоянии и динамике религиозности, религиозных правах и свободах, религиозном и религиоведческом образовании – судят все, кому не лень. Это ведь темы с актуально-политическим окрасом, «жареные» и во многом провокационно-рейтинговые. Ну как не поговорить о духовном – ведь все ж причастны. Вот и судят-недосудят-пересудят… Ну и как понять непосвященному – кто где, и кто из них специалист? А если еще и священник тут же… Ведь для общественного сознания он – самый что ни есть религиовед.

Вот представьте: кто-то представляет себя врачом, инженером-строителем, архитектором, священнослужителем, например, и захотел попрактиковать, не имея соответствующей квалификации и санкции. Вынужден вновь задать риторический вопрос – «как Вы думаете, какая реакция на это будет у общества и профессиональных сообществ, какие институциональные санкции к таким самозванцам будут применены?» – ответ очевиден.

Так и здесь – всё очевидно. Религиоведческая сфера с ее специфическими межинституциональными, государственно-религиозными, межнациональными и этнокультурными отношениями крайне чувствительна и требует к себе деликатного отношения и аккуратного обращения. На недавней конференции в Институте Европы РАН «Религиозный фактор в социально-политической жизни современной России (преодоление нетерпимости и экстремистских тенденций)» пришлось даже обратить внимание сообщества на данную проблему. Безусловно, религиоведы благодарны коллегам-отраслевикам за живой интерес и разработку конкретных проблем религиоведения – за их реальный значительный вклад.

Но если и дальше будет продолжаться подобная нынешней вакханалия, когда каждый готов забредать в кажущуюся ему по каким-то причинам привлекательной отрасль, не учитывая ее научный аппарат и традиции, вбрасывать в мировоззренчески сложно функционирующее поле свои идеи-сентенции без должной экспертизы и научно-отраслевого оформления, такие действия кроме как идеологическим (идейно-политиканским) экстремизмом назвать будет невозможно. Напомню известную формулу: ригоризм + радикализм = экстремизм. Вот и думайте, что со всем этим делать.

Почему же так случилось, что религиоведение при этом воспринимается кабинетной наукой? Думаю, этот вопрос скорее нужно адресовать к сотрудникам СМИ и РR, которые то ли сознательно, то ли от недальновидности и чрезмерной загруженности не дают себе отчет в последствиях пропаганды неквалифицированных и некомпетентных мнений, даже если они произносятся узнаваемыми лицами. Ощущение, что политиканством проникнуто всё и вся. В данном случае мне лишь остается напомнить об издержках и их последствиях, речь о которых шла выше…

– Каковы приоритетные задачи факультета?
– Спасибо за этот вопрос, во многом коварный. Ведь в начале деятельности нужно заявить о том, что будет – взять на себя ответственность за обеспечение заявленного в условиях, когда ресурсные базы пока отсутствуют, а потребность общества велика.

Ну что ж – дерзнем просить о всемерной поддержке этого большого проекта, который для современной России является беспрецедентным даже с точки своего институционального оформления – факультета.

Итак, факультет религиоведения, этнокультурологии и регионалистики создан в ПИ-РПУ святого Иоанна Богослова по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла.

Осознавая специфику вуза и актуализируемых процессами общественного развития задач, о чем мы уже говорили, были утверждены основоположения, которых в своей деятельности будет придерживаться факультет.

Наши принципы базируются на убежденности в приоритете гуманитарных знаний в структуре общественного воспроизводства и преемственной разработки актуальных проблем в их развитии на основе тринитарной модели Бытия как наиболее совершенной из известных, а иных – как частных её случаев; а также из понимания религиоведения как межотраслевой дисциплины в ряду иных обществоведческих наук, в рамках религиозно-философских, философских и философско-религиоведческих подходов способной учитывать частноотраслевые результаты, и, изучая наиболее общие основания становления культур и развития наций и идей, формулировать и конструировать модели Бытия с соответствующими им гносео-, праксео-, аксео-, телео-логическими основами, и, как следствие, оказывать фундаментальное влияние на формирование парадигм развития как гуманитарных, так и точно- и естественных отраслей знания. При этом мы рассматриваем религиоведение как инструмент с достаточным основанием для обеспечения цивилизационного диалога как диалога этнокультурных, религиозных и нерелигиозных картин мира (идеологий).

Сейчас будет невозможно описать весь комплекс стоящих перед нами задач. Из наиболее важных я бы выделил изучение и разработку актуальных проблем религиоведения и функционирования религии в обществе, развития национальных культур и этнополитики, регионалистики и межинституционального взаимодействия, включая:

– историю и современное положение религий, религиозных групп в России и мире; историю и современное положения этносов и национальных культур в регионе;

– философию, антропологию, психологию и социологию религии, религиозно-философские и аксиологические системы;

– религиозно-аксиологические комплексы и идеологии, социально-политические учения в системе социальной, демографической и национальной политики государств(а), социально-политических объединений и организаций;

– опыт государственно-религиозных и национальных отношений и государственной национальной, культурной, вероисповедной политики в Российском государстве, а также международный опыт государственно-религиозных отношений и поддержки традиционных (национальных) культур;

– философско-методологические проблемы изучения религии(й), культов, идеологии и пропаганды, включая исследования сущности, проявлений и роли критического восприятия религии на обыденном и теоретическом уровнях сознания в истории человечества, в том числе в России; межрелигиозного, межнационального и этнокультурного взаимодействия;

– опыт (формы, механизмы, инструменты) противодействия деструктивным культам и социально-политическим экстремистским движениям в аспектах гармонизации межнациональных и межрелигиозных отношений и обеспечения социальной консолидации и национальной безопасности;

– разработку методологических и научно-теоретических основ в решении таких программных задач как развитие и укрепление российской гражданской нации;

– Масштабные задачи. А как отразится на жизни вуза создание факультета уже 1 сентября грядущего нового учебного года?

– Уже сегодня осуществляется прием в вуз на программы бакалавриата и магистратуры по религиоведению. Открыта и программа послевузовского профессионального образования по научной специальности «Философия религии и религиоведение». Так что сейчас мы заняты подготовкой к новому во всех отношениях учебному году.

Открытие аспирантуры в этом году многое изменило. Вкупе с созданием факультета это позволяет четко определить не только вектор развития специальности, но и всего вуза, как одного из ведущих учебных заведений Русской Православной Церкви.

– Вызовы и опасности – чего вы боитесь как декан нового факультета?
– Трудно сказать – да и что говорить – жизнь покажет. Нужно начинать дело и свершить порученное. Предлагаю вернуться к этому вопросу, когда будет возможность обсуждать первые промежуточные результаты работы факультета.

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 



Философ Вильям Шмидт: «Чтобы не остаться у разбитого корыта, почаще спрашивайте себя – «ради чего?»

...Рождественские образовательные чтения, которые нынче прошли в Якутске в восьмой раз, давно стали не только дискуссионной площадкой, но и клубом интересных встреч, поскольку зачастую именно для этого в республику приезжают гости, чьи деловые маршруты обычно пролегают много западнее Якутска. Или восточнее.

Именно по этой причине столицу Якутии на днях посетил и профессор кафедры национальных и федеративных отношений Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, декан факультета религиоведения, этнокультурологии и регионалистики Российского Православного Университета Вильям Шмидт. «Этнокультурные различия и проблемы диалогов» – так назывался один из круглых столов, который в рамках чтений его пригласили провести.


– Вильям, чем встретила вас Якутия и что впечатлило больше всего?
–  Хотя по стране приходится ездить много, но на Севере я в первый раз. Месяца три назад был в Салехарде. До этого был в Петрозаводске, Архангельске и Мурманске, но это – все же северо-запад России, относительный север... А вот что касается северо-востока, то Якутск здесь – первый город, который мне удалось посетить...

Что впечатлило, поразило?  Солнце. Оно у вас очень большое. Я об этом, кстати, и на своей страничке в Фэйсбуке написал: очень большое и яркое солнце, пробивающее и рассеивающее туманы низких температур. Это особенно заметно после серой, засыпанной грязным снегом Москвы, где солнца в последние годы зимой почти не бывает. И вообще - здесь  светло, уютно и очень тепло...

И я рад, что принял приглашение Преосвященного Романа, епископа Якутского и Ленского, посетить епархию в эти особые дни – во время региональных Рождественских чтений. Мне было приятно принять этот щедрый подарок – возможность познакомиться с удивительным краем и бытующими в нем этнорелигиозными духовными и культурными традициями. Здесь все для меня так ново и чарующе...

– Вы – философ, религиовед, специалист в области Православия. Как вы обычно открываете для себя новые места? Общаясь с людьми, которые там живут, или бродя по улочкам незнакомого города и рассматривая то, что вокруг…
– Обычно, когда приезжаю в какой-то новый для себя регион, страну или город, то первое, что делаю, - прошу показать мне местность. Затем иду в музей и культовые сооружения. Почему именно так? По той простой причине, что сперва мне хочется «схватить», увидеть устройство и порядок жизни и то, как она реализуется, чем обеспечивается. На мой взгляд, именно в музеях сосредоточена ретроспектива историко-культурной и духовной мощи данного региона. Именно там представлены все пласты культуры в артефактах жизни, причем так, как они формировались. В музеях все еще находится то, что было вчера у живущего здесь народа, а на улицах – то, что есть сегодня. А вот посещая священные и сакральные, культовые сооружения, можно понять, что случится в этом народе и с этим народом, местом и регионом завтра.

Мне всегда было чрезвычайно любопытно и интересно прочувствовать особенности  национальных традиций. Уж и не знаю, почему. То ли в силу специфики своей подготовки и профессиональной деятельности (а сфера моих научных интересов затрагивает не только историю мысли и культуры человечества, но и диалектику форм общественного бытия, включая гражданско-политические идеологии), то ли в силу особенностей характера и умонастроения. Полагаю, как только мы начинаем отвечать на вопросы «Что есть человек – индивид и личность? Как он реализует себя в своем становлении? Как формулирует свою частную позицию и согласует ее с позициями других людей?», – начинаем осознавать, насколько важной оказывается в жизни общества идеология, но еще более – жажда жизни, ее вдохновение. В итоге ты приходишь к тому, что чувствуешь-сознаешь: Дух веет, где хочет, но живет, где дышит. Вот поэтому очень важно сохранять и укреплять жизнь этого Духа в своем творческом делании и посредством бережливого отношения к наследию, оставляемому нашими предками.

Люди по-разному относятся к этому наследию. По-разному и научаются этому отношению, культивируя или разоряя в себе лучшие чувства смиренномудрого делания. Все это я пытаюсь увидеть и понять там, куда меня приводят неисповедимые дороги Жизни.

– Вот, к слову, об этом. Во время лекции вы заметили: когда рухнула идеология коммунизма, то государство оказалось как бы без руля и без ветрил. В результате выросло поколение, которое сегодня снова называют «потерянным». Но почему за столько лет ничего так и не было предложено взамен?
– Мы часто бездумно применяем ценностные категории к тому, в чем и где их нет – жонглируем словами, не задумываясь, что они значат.

Декарт утвердил: «Я мыслю, значит, я существую» - и мы согласились. С одной стороны, да:  я осмысляю свою жизнь и нахожу ориентиры, к которым устремляюсь, как к образам заветного. Но это потребность, как правило, физического мира. А есть более важные вопросы: зачем мне это и почему это так?

Всякий человек может сказать: я прекрасно знаю, что для меня хорошо, что благо. Но ведь мы понимаем, что являющееся благом для одного, в то же время есть для иного зло… Это сложная задача – найти всеобщее благо, устроить благоденственный мир. Но именно оно – благо как целое отражается в каждой части, находящей начало или восходящей к нему – благу. Но что есть благо, что такое любовь, красота и т.д.? Как все эти понятия становятся реальностью – сутью жизни? Ответить практически невозможно, ибо в современной жизни их почти нет – они ушли из нашего мира, поскольку мир, мы – каждый, перестаем вожделеть смысл, смыслополагание и смыслоразличение – мы не только не изучаем телеологию, но и не знаем, что это такое. А ведь это – наука о смыслах, целесообразности бытия и всего, что есть в мире.

Так что становится понятным, почему даже в самых искренних и радужных своих стремлениях, мы, как правило, оказываемся у «разбитого корыта». А всего-то и нужно – стремиться видеть мир, себя и все, что в мире как целое и задаваться очень простым, но замысловатым вопросом «ради чего это или то-то?»...

– Еще один момент, который также зацепил. Выступая на пленарном заседании Рождественских чтений, вы напомнили: Святая Русь всегда консолидировала разные культуры и именно благодаря этому была готова отвечать и отвечала на различные угрозы извне. На ваш взгляд, насколько ей удается это сегодня?
– Прежде всего, хотел бы заметить, что нет ни плохих, ни хороших культур. У культуры вообще особый статус – являть себя в мире и сотворять мир как мир-себя – как жизнь культуры. Конфликты и угрозы возникают тогда, когда какая-то культура более молодая и неопытная по сравнению с другими вдруг начинает проявлять агрессивность. Вернее, ее носители начинают реализовывать агрессивные, экспансивные модели поведения. Такую культуру можно сравнить с человеком, которому чего-то хочется, но он не может понять, что именно желает и как это достичь – иметь статус обладателя и распорядителя. Важным здесь оказывается и то, что такие культуры и их групповые носители не всегда оказываются способны умело распорядиться даже тем, что уже имеют.

Взрослые культуры к подобным процессам относятся более спокойно – они умеют их гасить-переживать, поскольку в их историческом прошлом были самые разные этапы – и возвышения, и болезни роста, и периоды деградации. А в целом, взрослость или юность культуры определяется способностью формировать и применять в процессе жизни-становления инструменты саморегулирования – принципы, механизмы и средства, которые зачастую оказываются взаимозаменяемы, а потому и не всегда адекватно распознаваемы. Уметь вовремя находить их и квалифицированно ими пользоваться – вот для этого нужны уже не только музеи, но и школы: институты, университеты и академии.

Не открою секрета, если скажу: каждый человек реализует себя в двух ипостасях - как индивид, гражданин и как личность. Все, что связано с институциональным выражением, есть вертикаль: индивид – малая группа (сообщество по неким частным признакам, включая семью) – большая группа (этносы, нации)  – государство. Все функции этих исчисленных институциональностей связаны не столько с воспроизводством, сколько с управлением воспроизводством. А оно, в свою очередь, может быть как экстенсивным, так и интенсивным. И если интенсивность производства зависит от технологий, качественного уровня наших профессиональных  компетенций, то и прогнозное моделирование, включающее день завтрашний, будет ими определяться. И вот здесь нужно остановиться и задуматься, а откуда мы вдруг берем такое понятие, как качество? И вот здесь мы оказываемся перед перспективой возвращения к человеку и его образу – всем тем характеристикам, которые в человеке открывают его наиважнейшую ипостась - личностное. Вот ее, личности, становление и развитие – главный ресурс мира – мира как миропорядка, как картины мира и как Мира в целом.

Умей увидеть себя как мир и увидишь весь остальной мир. Насколько твой мир прекрасен, настолько, если не более, прекрасен мир иного. Не будет мира вне тебя – не будет мира и внутри. Не будет мира иного – нет и твоего. И это – фундаментальное основание, базовый принцип бытия мира, частью которого являемся все мы, столь разнообразные и многоликие. Приятно осознавать, что наш мир столь масштабен и един именно в своем много- и разнообразии. Как это случилось? Полагаю, просто – диалог и взаимодействие этнокультурных традиций выкристаллизовали универсальные механизмы сосуществования, которые привели к общности – цивилизации. Когда из любознательности или любопытства уточняем, в чем их суть, в остатке будут: культ, ритуал, взаимодействие, охранение и религия.

Рассуждая же об угрозе миру, остается сказать, что его угроза –человек неразумный, нецивилизованный или некультурный. Угрозой он является прежде всего для самого себя, а в себе таком – и для других. А вот то, как человек  становится разумным, как он создает, утверждает и удерживает этот мир, относится уже к экстенсивному воспроизводству. И этот опыт мы получаем в своих семьях – в результате долгого многотрудного процесса.

– Россия – большая страна: здесь много религий, конфессий, много разных культур. Особенно остро это чувствуют те, кто живет в национальных республиках или округах. На ваш взгляд, что удерживает нашу страну в единых границах? Только ли армия? Только ли вера?
– Каждый народ имеет свои представления о священном и сакральном, святом. Священное – это все, что связано с нашими героическими усилиями в создании мира и одоления себя или врагов.

Я хотел бы вспомнить исламскую традицию джихада, которую сейчас изо всех сил пытаются подорвать. А ведь джихад – на деле это путь к чистому сердцу: поборись со страстями, со злом в себе! Как только ты их преодолеешь, то совершишь и малый джихад – устроишь мир и будешь его защищать уже малыми силами, поскольку, как говорит прп. Серафим Саровский «стяжи мир, и тысячи подле тебя спасутся». Заметьте – не погибнут, не тебя погубят, а пребудут в мире и спасутся…

Есть еще одно важное слово от Христа: «Я пришел, чтобы разделить…» Что это значит? Человек создан из праха, имея природу греха. И вот этой природе говорится о том, что у нее есть Божественный дух, и что, развивая его в себе, человек может возвыситься над греховным. Так отсеки, отдели от себя все, что связано с тленом и прахом. Не связывайся и не пекись о том, что малозначимо в жизни!

Религиозные духовные традиции говорят нам об опыте историческом. Ведь у каждого народа есть прочная историческая память о том, что сохранять и как. И в этом мы все едины. Все, живущие не только в России, но и на всей Земле. Нужно лишь взойти в полноту Духа, чтобы начать понимать, как все и вся служат друг другу и во друге, как высшее печется о низшем.

Не думаю, что армия может что-то сдержать – ни армия, ни силовые структуры. Вместе держит единство – единство в любви и уважении к жизни и попечении о ней. Привязанность к своей  территории – особое чувство, породившее понятие суверена и суверенитета. В этом смысле можно было бы, опираясь на символизм напомнить всем: когда есть царь в голове, будет порядок и в доме.

Национальные патриархальные культуры как раз и сохраняют ощущение «царя в голове», то есть, власти над собой. А потому у большинства их представителей есть ощущение страха Божия, т.е. пред Богом – той невыразимой силы, которая дает начало жизни и от которой зависит ее конец...

Беседовала Елена ВОРОБЬЕВА
Источник ПРАВОСЛАВНАЯ ЯКУТИЯ  .

 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ